Книга "Лучший" папа, страница 64 – Виктория Вишневская

Я закрываю глаза и не замечаю, как проваливаюсь в сон — в обнимку с мальчиком, под тяжёлым дыханием Рената возле кровати.

Сладко потягиваюсь на кровати и переворачиваюсь на другой бок.

Как просторно!

Неужели Ренат с Тимом уже проснулись?

Ах, не знаю, но надо вставать. Жарковато тут, духота висит, и кондиционера нет.

С трудом разлепляю глаза и замечаю на второй половине Тимура. Развалился звездой, руки в стороны, носик сморщил, ресницы дрожат. Милота. Это что же получается, мы вдвоём на кровати спали? А Лазарев?

Стараясь не шуршать, сползаю на край и заглядываю вниз.

А вот и босс! Скрючившись, завернут в простынку, валяется на полу. Хоть бы подушку взял, ей-богу! Потом весь день будет ныть, что у него шея болит.

Тихонько слезаю, подкрадываюсь и подкладываю ему под голову подушку. Но он, как назло, шевелится и открывает один глаз.

— А, это ты, вредитель, — сонно выдавливает из себя, снова закрывая глаза.

— Вредитель? — шепчу, боясь разбудить малыша. А Тим дрыхнет, хоть бы хны. Даже не шевелится. Хотя на улице петух опять орёт. Сколько можно, ты, неугомонный?!

Лазарев морщится, поднимается и садится, разминая шею.

— Посреди ночи меня спихнули, аж с кровати грохнулся, — бурчит недовольно.

— А… так это мы вас…

— Я что, дурак, на полу спать, когда у меня кровать есть? Но вам, видимо, тесно стало, — продолжает он, пыхтя и поднимаясь. — Я в душ на первый.

О, а я быстренько ныряю в ванную на втором этаже. Бессовестная, да. Спихнула босса и даже не извинилась. А что, выживает сильнейший.

Искупавшись, опять тырю футболку босса — на этот раз какую-то другую, мягкую, с таким же запахом свежего геля и… чем-то его. Заглядываю в комнату — на кровати уже и Тима нет. Спускаюсь вниз: из кухни доносится гомон, ложки звенят, пахнет блинами.

Захожу — там родители босса, сам Лазарев и Тимурка, который тянется к столу и помогает бабушке подавать тарелки.

Ну какая же милота!

— Доброе утро, — шепчу скромно, аж краснею за свой вид.

В ответ на меня обрушиваются радостные и громкие приветствия. Я отвыкла от такого. Нас с Ирой всегда двое, тихо, а тут — семейное счастье во весь голос. Я, испугавшись шума, быстренько ретируюсь в ванную, переодеваюсь в свои вещи и возвращаюсь.

— Ба, молочка, — протягивает Тимурка кружку.

— Ой, солнышко, а кончилось, — бабушка всплескивает руками. — Я ж вчера пюрешечку делала, а сегодня в блинчики пустила.

— Это плохо, — качает головой Ренат. — Он без молока капризный.

— Я не такой, — бубнит Тимур, надувая щёки.

— Ага, не такой, — Лазарев закатывает глаза и встаёт. — Сейчас схожу в магазин, куплю.

— Какой магазин? — пыхтит бабушка, вручая ему кувшин. — К соседке сходи, у неё молочко свежее. В магазине оно неделями лежит! У всех своё, а то, что у них на прилавках, скоро испортится. Не надо мне внука травить!

— Понял я, понял, — непривычно для босса примирительно говорит он и проходит мимо меня.

— Кирочка, сходи с ним, проконтролируй, — указывает уже мне. Я аж растерянно на месте подпрыгиваю.

— Есть, мэм, — отвечаю в шутку, разворачиваюсь на пятках и спешу за Лазаревым.

Семеню следом, невольно разглядывая его широкую спину и мокрые после душа волосы. Он бы хоть футболку накинул, чего ходит тут, мышцами своими светит… Сейчас всех тут соблазнит.