Книга "Лучший" папа, страница 30 – Виктория Вишневская

Со вздохом захожу к главному редактору, обмениваемся сухими репликами, расставляем приоритеты. На обратном пути листаю свежие материалы, пролистываю, помечаю на полях — то слово выпирает, то мысль провисает.

Коридор шумит гулом голосов. Где-то неподалёку раздаётся:

— Малинина, первое задание — и уже провал. Написано хорошо, но это не тот человек. Зачем нам хвалебная статья про бывшего боксёра Леона Новака?

— Хороший мужик же, — отзывается женский голосок, и я непроизвольно поднимаю взгляд.

Вдалеке, у общего стола, вижу руководителя по новичкам. Сидит важно, наблюдает за их работой; у ребят пока нет личных кабинетов. Скоро, может, и удалёнку разрешим, а пока — только под присмотром.

Кира у нас новичок, формально. Хотя опыт у неё — будь здоров: работала уже в двух конторах.

— Нам нужна грязь, — недовольно чеканит Александр Сергеевич, отстукивая ручкой по столу.

Стыдно признавать, но её сейчас отчитывают из-за меня. Ночью она ушла из клуба только потому, что я утащил её оттуда. Хотел как лучше — вышло как всегда.

Хотя… могла же вернуться, дослушать, дописать, уехать домой со спокойной душой. Своей вины не вижу.

Тогда почему я уже разворачиваюсь и иду к ним?

— Задание провалено, — недовольно чеканит он.

Малинина, хоть внутри у неё сейчас бурлит негодование, внешне держится — подбородок вверх, плечи ровные, взгляд цепкий.

Я помню, как ночью она клялась своей работой, своей журналистикой. И как она ей дорога — я уже понял. Работать у меня после нашей стычки — это засунуть гордость себе в задницу. И она это сделала. Ради работы. Ради роста. Ради своего «я смогу».

— Увы и ах, техническое задание выполнено не было. Ты уво...

— Она выполняла моё поручение, — перебиваю, подхожу ближе.

Все головы разворачиваются ко мне. Я не спеша обхожу стол, беру верхнюю папку, щёлкаю листами — бумага мне сейчас не нужна, просто время тяну, набрасываю на ситуацию свою тень.

— Ваше? — переспрашивает он, морщит лоб.

Краем глаза ловлю изумлённый взгляд Малининой, у неё даже ресницы дрогнули.

— Моё, — спокойно отвечаю. — У Новака недавно вышла чернушная статья от конкурентов. Полощут его, потому что он мой друг. По мне бьют через него. Я поручил Кире своё задание.

— А, я ж не знал... Тогда понял. Извиняюсь. Ты не уволена, — быстро разворачивается он. Соображает мгновенно — молодец.

Коротко киваю ему: вот так и надо.

Отворачиваюсь, шагаю к себе в кабинет, пытаюсь собрать мысли в кучку и заставить себя смотреть на цифры, а не на лица.

В приёмной пусто.

И куда эта секретарша делась? Надеюсь, сидит в кабинете и присматривает за мелким.

Ручку двери ещё не успеваю повернуть, как слышу за спиной:

— А не такой уж вы и плохой.

Усмехаюсь, не оборачиваясь:

— Шла за мной, чтобы сказать об этом?

— Я умею быть благодарной.

— Да? — резко разворачиваюсь, ловлю её взгляд и стреляю своим. Отлично. — Тогда отблагодари меня.

Она тут же обхватывает себя руками, обнимая.

— Извращенец, — шипит. — Я не буду с тобой спать.

— Нужна ты мне, — фыркаю. Но взгляд сам скользит по её фигуре: хорошенькая. Такие чаще всего оказываются в моей постели. Но нет. С подчинёнными не сплю. Особенно с фуриями, как она. — Ещё бы я секс с тебя требовал. Просто приготовь нам поесть.

Плов тогда у неё был — пальцы оближешь. И ватрушки... на вкус — как у мамы в деревне: тёплое тесто, сладкий творог, и пахнет домом.