Книга "Лучший" папа, страница 17 – Виктория Вишневская

Сейчас заманю мальчишку ватрушками и уйду по своим делам.

Через несколько минут мужчина с сыном появляются у кабинета.

Мы встречаемся с Лазаревым взглядами.

— Уже увольняться пришла? — хмыкает он. — Ты на испытательном, поэтому могла просто не приходить.

— Да не дождётесь, — парирую я, переводя взгляд на застенчивого мальчика рядом с ним. Он стоит уверенно, и даже, кажется, как отец, вопросительно приподнимает бровь. — И я не к вам.

Вижу интерес в глазах Рената Николаевича.

— Поговорим у меня в кабинете, здесь душно, — говорит Лазарев, оттягивая ворот рубашки, и заходит внутрь вместе с сыном. Я быстро следую за ними.

Поворачиваю руль в сторону и зеваю, никак не могу прогнать этот чёртов сон.

Рядом сидит моя мини-копия — так говорит консьержка, — и тоже зевает, широко открывая рот.

Мы поздно легли спать: он смотрел мультики, а я уткнулся в телефон, надеясь, что вот-вот придёт результат теста ДНК.

Не пришёл, гад.

Обещали сегодня, и я уже весь на нервах, не могу дождаться.

Честно говоря, устал.

Ребёнок — это не котёнок: не бросишь его дома, не уберёшь за ним дерьмо, не погладишь и не уйдёшь по своим делам.

Вчера мы купили ему сиденье для машины, для унитаза, кучу детских принадлежностей. Несколько ночников — ему страшно спать в темноте, и засыпает он только при включённом свете. А ещё — гору еды, потому что этот маленький растущий организм буквально живёт в холодильнике. И всё время таскает с собой бутылку молока. Вот это меня больше всего удивляет: меня за день от этого молока уже тошнить стало, а он его каждый день выпивает чуть ли не по два литра.

Может, у него какие-то проблемы? Надо бы к врачу свозить.

Даже если это не мой ребёнок — всё равно помогу. Мать же идиотка, сама не может.

А пока мы сонные и вымотанные после вчерашних походов по магазинам, едем в офис. Не хочется таскать его с собой повсюду, но он не против. Говорит, что ему интересно и очень нравится быть со мной.

Это мило, приятно, но и страшно.

Припарковавшись на своём почётном месте директора, беру Тима, кучу вкусняшек и игрушек и направляюсь в офис.

— Сейчас придём, я оставлю тебя с тётей, и ты у неё позавтракаешь, ладно? — спрашиваю всё ещё сонно.

— С какой тётей? — уточняет мой маленький политик. Он вообще дотошный, всё время спрашивает: почему машина едет, куда уходит вода с его какашками, и всё в таком духе.

— С моей сотрудницей.

— Это та, что тебя удалила?

Он про... Как её там зовут? Забыл уже. А, Малинина. Девчонка с хорошей задницей и слишком большой уверенностью.

— Нет, не она.

— Она доблая, — грустно отвечает Тим, расстроившись.

— Как твоя мама? — спрашиваю его.

Вчера пытался узнать о ней побольше, но, когда речь заходила о матери, он сразу мрачнел, опускал взгляд и молча продолжал рисовать в альбоме.

— Да, — отвечает он неуверенно.

Тяжело вздохнув, захожу в лифт и поднимаюсь на нужный этаж. Как только двери открываются, начальники отделов тут же облепляют меня вопросами, будто я телезвезда.

— Потом, — бурчу я, отмахиваясь. Захожу в приёмную и замечаю Малинину.

Ну, хороша, ничего не скажешь. Эх, Лазарев, падкий ты на внешность. Но посмотреть есть на что: стройная, с длинными вьющимися волосами, в строгом костюме из юбки и блузки, и с каким-то озорным блеском в глазах. А ноги какие…