Книга Причина остаться, страница 40 – Рита Вертер

Не дожидаясь, пока он сделает это, я резко захлопнула багажник, забрала с переднего сиденья почту и пакет с выпечкой, закрыла машину и уверенно направилась к пикапу.

— Так как тебя зовут? – крикнул мне вслед Кларк.

Я проигнорировала его и залезла на пассажирское сиденье, молясь про себя, чтобы Аксель не прогнал меня.

Я заметила, что на выходе из закусочной стояли еще несколько мужчин, которые с интересом наблюдали за нами, – те самые, с лесопилки, о которых столь нелестно отзывалась Лидия. Интересно, она сама уже в пекарне с тетей или еще в закусочной?

— Ты, кажется, собиралась разобраться с тачкой, – напомнил Аксель, усевшись за руль.

— Потом разберусь, – глухо проговорила я, – Тебе сложно подвезти меня?

Я не собиралась оставаться на парковке и терпеть идиотские приставания какого-то потного женатого незнакомца.

Аксель завел мотор и махнул рукой Кларку, чтобы он отошел с дороги. Тот сверлил меня через лобовое стекло таким взглядом, словно запоминал особые приметы, чтобы внести в список недругов.

— Ладно. Но только потому, что я тороплюсь и не хочу тратить время, вытаскивая тебя отсюда за шиворот.

Я пропустила последнюю его реплику мимо ушей и натянула ремень безопасности. Аксель пристегиваться не стал.

— Пристегнись, – произнесла я на автомате, сама того не желая; он неодобрительно глянул на меня, но мне было плевать.

— Волнуешься за меня?

— Волнуюсь за себя.

— Я умею водить.

— Не сомневаюсь. Но ты уверен, что все вокруг умеют водить? А если водитель на встречной полосе уснет за рулем?

— Тогда ремень вряд ли меня спасет, – фыркнул Аксель себе под нос.

Ну и черт с тобой, подумала я. Если бы только ты видел, что бывает, когда люди не пристегиваются, ты бы этот чертов ремень безопасности больше не отстегивал.

Я промолчала, хотя внутри поселился мерзкий зародыш тревоги. С тех пор как мама погибла в аварии, я очень долгое время не садилась за руль. Только крайняя необходимость вынудила меня снова начать водить. Я с такой рьяной ответственностью следила за дорогой и собой, что часто после долгих поездок чувствовала себя выжатой как лимон. Люди так беспечны, когда дело касается их собственной жизни. И, что хуже всего, еще более беспечны, когда речь идет о чужой.

Мы выехали с площади. Я повернулась к открытому окну, наслаждаясь порывами ветра и глядя на проносящиеся мимо редкие коттеджи и куцые кирпичные двухэтажные дома, и думала о том, что теперь делать с «Доджем». Сэм обещал посмотреть, что с ним, но, полагаю, в его планы не входило возвращаться ради этого в город и возиться с буксировкой.

— Спасибо, что помог, – сказала я, опомнившись, хотя особой благодарности не испытывала, так что в моем голосе прорезались легкие нотки иронии.

— Просто ты чертовски докучливая, – пояснил Аксель, и я тихо прыснула.

— «Докучливая»? Ты где откопал это слово?

— А что с ним не так? – Он хмуро посмотрел на меня, как будто за что-то осуждая.

— Отдает нафталином, – пояснила я. – Можно сказать: упрямая, назойливая, навязчивая, прилипала…

— Зануда, – добавил он.

— Кто бы говорил.

Надув губы, я уставилась в окно. Какое-то время мы ехали в тишине, пока впереди не показался мост. Я хотела зажмуриться, чтобы избавить себя от лишних волнений; стоит потерпеть несколько секунд, и это грозное, давящее ощущение приближающейся катастрофы пройдет. Мне было плевать, что подумает Аксель: мало ли, на мгновение ослепило солнце или что-то попало в глаз. Я сжалась, как будто пытаясь слиться с креслом, и заметила краем глаза, что он повел подбородком в мою сторону, почувствовав это напряжение.