Книга Красные вина зеленые, страница 123 – Су Та

— Я разорвал с ними отношения не из-за этой ошибки, – уклончиво сказал Ю Фэн.

Это они первыми отказались от сына, а сейчас, когда у родителей все наладилось, зачем ему возвращаться и усложнять себе жизнь?

Ю Чжэньдун ничего не сказал.

— Самое тривиальное дело, – продолжил Ю Фэн. – Нечего его размусоливать, мне все равно. Не нужно ничего делать ради моего спокойствия. Мне хорошо просто оттого, что я вырвался из этого дома.

— Если бы не семейное состояние, ты бы спокойно ушел? Неужели оно тебе больше не нужно?

— Когда захочу – заберу обратно.

Ю Фэн был не из тех, кто презирает богатство. Как он сможет без денег обеспечить своей «великосветской барышне» роскошную жизнь?

После долгой паузы Ю Чжэньдун наконец произнес:

— Я знаю, что у тебя было тяжелое детство. Если не хочешь заводить детей – не заводи. Жаль только Ся Дэн – ей придется отказаться от материнства…

В последние годы Ю Фэн даже с дедом общался все реже и реже. Разница в мировоззрении делала любые разговоры бесполезными. Он не собирался поучать старших и тем более менять их убеждения. Оставалось лишь сократить общение до минимума.

Однако он не смог сдержаться и все же высказал деду:

— Рождение детей – не главное достижение женщины. Не родит – и ладно. Жалеть, что она не заведет детей, – все равно что считать ее инкубатором.

Ю Чжэньдун понял, что дальнейший разговор грозит перерасти в бесконечные пререкания, и резко перебил:

— В любом случае я позвал тебя домой и объяснил про недоразумение, чтобы развеять твои сомнения. Свою задачу я выполнил, больше ничего добавлять не буду. И последнее: береги себя, где бы ты ни был.

Ю Фэн промолчал.

Прошло секунд десять, прежде чем дедушка снова заговорил:

— Моя жизнь уже на исходе, нам осталось немного встреч. Не считай их обузой.

Брови Ю Фэна резко сдвинулись.

— Я знаю, твоя резкость – не упрек в мой адрес, и знаю, что ты по-своему заботишься о семье. Старик я упрямый и непонятливый, не понимаю вас, молодежь. Не сердись на деда – в мое время мир был совсем иным.

И он завершил вызов.

Ю Фэн еще долго стоял, опираясь о перила балкона и бесцельно всматриваясь в огни столицы.

Когда все разошлись, Ю Чжэньдун принялся наводить порядок, а француз остался, чтобы помочь. Старик устало посмотрел на нетронутые блюда и криво усмехнулся.

— Пришлось вам посмотреть на наш семейный цирк. Не образец для подражания.

— В сущности, все семьи одинаковы.

Француз несколько раз порывался что-то спросить, долго сдерживался, но все-таки не утерпел:

— Вас не оскорбит, если я скажу, что не понимаю ваших действий?

Ю Чжэньдун понял намек и тихо вздохнул.

— От моего внука отказались родители. В его сердце затаилась огромная обида. Я не могу вернуть его в детство, чтобы уничтожить эту боль. Оставалось только пригласить вас… Я хотел, чтобы он знал: он такой же, как все. Он не плод кровосмесительной связи.

Француз все понял.

— Тогда ваш сын…

— Он не станет восстанавливать брак. Развод с матерью Ю Фэна был продиктован страхом, что эта ситуация повлияет на стоимость акций компании. Как бы он ни ценил бывшую жену – деньги для него важнее. Говорит о непреодолимой привязанности, но я его отец, я знаю правду.

— Вот как…

Ю Чжэньдун поставил трость рядом со стулом, положил на стол дрожащие руки и внезапно сгорбился, словно под тяжестью лет.