Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 25 – Дэни Аткинс

— Так быстро… Они едва успели поставить тебя в очередь. Неужели это и в самом деле может произойти уже сегодня?

Холодок подступил к горлу, словно внутри меня вдруг ударил гейзер.

— Да, может.

Последовала пауза, пока осознание значимости момента преодолевало телефонную линию между нами. Мама нарушила молчание первой. Если для меня обычной моделью поведения был юмор, то для нее – неизменная практичность.

— Как будешь добираться до больницы? Ты же не собираешься ехать сама?

— Нет, я вызвала такси. Машина будет уже через несколько минут.

— Тогда встретимся в больнице, милая.

Была половина третьего ночи, и, хотя благоразумная часть меня понимала, что следует попросить семидесятиоднолетнюю маму остаться дома и ждать новостей, другой части не хотелось проходить через это без нее. Видимо, и в тридцать один год еще не поздно обнаружить, что иногда бывает нужно, чтобы мама была рядом.

— Вы не поможете донести чемодан до машины? Простите, но мне самой не справиться.

Водитель наклонился и подхватил мой багаж с такой легкостью, что я испугалась, не забыла ли что-нибудь положить. Он остановился в желтом пятне света ближайшего фонаря и посмотрел на меня. Я практически видела, как в его глазах складывается картина. Молодая женщина, явно в нервном возбуждении, вызывает такси, чтобы ехать в больницу посреди ночи.

— Просите, что спрашиваю, но вы ведь не собираетесь рожать? Потому что у меня уже однажды рожали на заднем сиденье, и, при всем уважении, я предпочел бы больше никогда не повторять этот опыт.

Хоть я и решила уверить таксиста, что ему не придется превращаться в акушерку поневоле, в моих мыслях мешковатая футболка, надетая на мне, отправилась на благотворительную ярмарку.

— Ребенка я точно не жду, – сказала я ему.

Что-то в моем голосе прозвучало не так. Это не были нервы или подавленное возбуждение. Это было какое-то другое неуловимое чувство.

— Хотя в каком-то смысле это почти как родиться заново, – продолжала я. – Понимаете, сегодня мне должны пересадить новое сердце.

На вид водитель был не из тех, кто лезет за словом в карман, но после моих слов у него отвисла челюсть, и он не сразу вспомнил, как закрывается рот. Он отступил на шаг, глядя на меня словно сапер на неразорвавшуюся бомбу.

— Может быть, и вас тоже отнести в машину? – Его взгляд метнулся по сторонам и за мою спину, словно надеясь заметить спутника, сопровождающего меня в больницу.

«Прости, приятель, но только ты и я».

— Я дойду сама.

Впервые в жизни я видела, как таксист трижды перепроверяет, надежно ли я пристегнута. Он все качал головой и бормотал что-то себе под нос, дважды взглянув в зеркало заднего вида на совершенно пустую улицу, и только после этого тронулся с места. Ехал он с такой осторожностью, как будто в восемьдесят лет впервые сдавал экзамен по вождению или словно вез нитроглицерин. Пожалуй, эту поездку он забудет еще не скоро, и я легко могла себе представить, как он утром будет рассказывать об этом за завтраком в какой-нибудь забегаловке.

Хотя мне это и не требовалось, он настоял на том, чтобы взять меня под локоть и проводить до кардиологического отделения. Он настолько увлекся заботой обо мне, что пришлось напомнить, что я еще должна расплатиться с ним за поездку. В сентиментальном фильме он предложил бы мне забыть об этом, но жизнь строится не по голливудским сценариям. Оплата поездки оказалась восхитительно обычным делом в необыкновенную ночь.