Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 175 – Дэни Аткинс

Слова Алекса звучали невнятной мешаниной облегчения и благодарственной молитвы, когда он прижал Коннора к себе. Когда тонкие ручки малыша поднялись и уцепились за спину отца, я приготовилась встать и увидела руку помощи, которую протянул Мак. Я поняла, что эта рука всегда будет рядом, сколько бы лет нам ни было отпущено вместе.

— Прости, папа… Ты на меня злишься? – спросил Коннор.

Из глотки Алекса вырвался всхлип.

— Нет-нет-нет! – воскликнул он, укачивая сына на руках, и я представила, как он делал это, когда Коннор был совсем маленьким. – Ни за что! Это я на себя злюсь. Это я во всем виноват.

— Я просто хотел снова увидеть маму. И увидел. Она сказала, что будет сегодня здесь, и она была.

Алекс с недоверчивым видом поднял голову.

— Он решил, что видел ее, когда был в воде, – одними губами произнесла я.

Алекс мрачно кивнул, а потом напрягся, когда Коннор добавил:

— Но теперь она ушла. Я ее больше не вижу. Папа, думаю, она действительно могла умереть.

Теперь он плакал. И не только он.

— Твоя мама действительно ушла, Коннор. Но это не значит, что она когда-нибудь перестанет любить тебя. И хотя ее больше нет с нами, мы остаемся друг с другом. Я рядом, сынок. И всегда буду рядом.

Где-то вдалеке наконец послышались переливы сирен.

— Я люблю тебя, Коннор, – продолжал Алекс. – И прости, что я в последнее время не мог тебе этого показать. Но обещаю – с этого момента я исправлюсь.

— Я тебя тоже люблю, папа, – ответил Коннор, бросив последний взгляд на бушующее море. – До самого неба.

Пять месяцев спустя

— Со стороны жениха или невесты?

— Э… Обоих? – смущенно пожал плечами Алекс.

— Не вопрос, – заверил церемониймейстер с густым шотландским акцентом. – Садитесь где хотите.

Он протянул Алексу отпечатанную на толстой плотной бумаге свадебную программу из стопки, которую держал в руках, и повернулся к следующим гостям.

После пары шагов по проходу Алекс остановился, почувствовав, как его тихонько потянули за рукав.

— А обязательно говорить им, кто тебе нравится больше? Потому что мне больше нравится Молли.

Алекс еле сдержал улыбку. Наклонившись пониже, он прошептал на ухо Коннору:

— Мне тоже.

Он ласково провел ладонью по волосам Коннора, рассеянно отметив, что теперь уже почти нечего ерошить. Стать хорошим отцом значило и заниматься некоторыми вещами, которые Коннор предпочел бы, наверное, упустить, включая походы к стоматологу и в парикмахерскую.

— Мы можем сесть здесь? – спросил Коннор, указывая на скамью в самом конце церкви.

Вид на церемонию отсюда был бы не лучший, но Алекс понимал притягательность этого места. Потоки солнечного света, бившие через окно с искусным витражом, заливали скамью психоделическими оттенками зеленого и голубого.

— Как хочешь, – ответил Алекс.

Коннор с радостью забрался на скамью, устроившись под аркой света. Незнакомая женщина обернулась со своей скамьи, наблюдая за детским восторгом его сына. Ее улыбка чуть дрогнула, когда Коннор заметил:

— Похоже на северное сияние, правда?

Алекс тихо рассмеялся, чувствуя, что Лизе очень понравилось бы это замечание и выражение лица незнакомки. Коннор все равно оставался похожим на мать.

Церковь, которую выбрали для венчания Мак и Молли, была старая и совершенно английская. В ней все было идеально, от прохода, выложенного каменными плитами, за столетия отполированными ногами прихожан, до цветочных гирлянд, развешанных на скамьях. Алекс вдохнул их аромат, и чувства унесли его в прошлое, в другую церковь, где цветы были не собраны в гирлянды, а сплетены в венки.