Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 141 – Дэни Аткинс

Он принес мое шампанское, с хлопком откупорил его и разлил по бокалам. Снизу до нас доносился шум толпы, собравшейся посмотреть фейерверк.

— Я не хотел поставить вас в неловкое положение своими словами.

— Этого не случилось, – повернулась я к нему.

— Я просто хотел, чтобы вы знали: если бы все было иначе, если бы не было людей, которым мои действия могут причинить боль…

Я кивнула. Я это понимала. В самом деле понимала.

— Теперь нам трудно будет поддерживать отношения? – тихо спросил Мак.

Я улыбнулась, желая стереть с его лица тревогу.

— Нет. Что происходит на балконе, остается на балконе.

Он улыбнулся мне с такой нежностью, что холодный декабрьский воздух, казалось, перестал пощипывать мои голые плечи.

— В таком случае, – хрипло ответил он, – сейчас я скажу то, чего, наверное, не должен говорить.

Голоса на улице становились все более взволнованными.

— Я хочу поцеловать вас, Молли. Кажется, никогда в жизни я никого так сильно не хотел поцеловать. Но это нечестно. И я даже не знаю, хотите ли вы этого, – он посмотрел на часы. – Уже почти полночь. Поэтому, если вы этого не хотите, скажите прежде, чем пробьют часы.

Секунды улетали одна за другой, и все же, как это ни странно, казалось, что время замерло. На улице и на балконах под нами хор голосов начал отсчет: «Десять! Девять! Восемь!..»

Когда они дошли до семи, я больше не могла сдержаться. В поразившим меня саму пылом я вскинула руки и притянула его лицо к своему.

Я так и не увидела фейерверка. Во всяком случае, того, который озарил полуночное небо. Но он все равно не шел ни в какое сравнение с тем, который озарил мое новое сердце.

— Кажется, это ваше.

Алекс автоматически протянул руку, ожидая, что пожилой сосед передаст ему доставленное по ошибке письмо или посылку, но замер, увидев свисающий с артритного пальца Гордона Графтона маленький пластиковый пакетик.

— Э… Не думаю, что это мое, – с любезной улыбкой произнес Алекс.

В ответ Гордон шагнул вперед, переступив порог открытой двери.

— Полагаю, все же ваше.

Чтобы ублажить старика, Алекс наклонился пониже, чтобы рассмотреть пакетик.

— Нет, это точно не мое. Кстати, что это?

Вечно хмурое выражение, не сходившее с лица соседа последние два года, стало еще более мрачным.

— Это фекалии, молодой человек. Экскременты, какашки, гов…

— Довольно, – прервал его Алекс, предостерегающе подняв руку и беспокойно оглянувшись через плечо.

Он был обеими руками за расширение словарного запаса Коннора, но не таким же образом!

Алекс посмотрел на пакетик с куда большим отвращением, когда узнал о его содержимом.

— И почему вы считаете, что это имеет к нам какое-то отношение?

— У вас ведь есть кошка, верно? Вы ее недавно завели.

Алекс недоверчиво покачал головой. «Будь добрее к нему, – представил он себе голос Лизы. – Это просто одинокий старик, сам не свой с тех пор, как умерла Элси». Он перевел дух. Лиза всегда относилась к брюзгливому соседу намного терпимее, чем он сам. Но все же, в каком-то смысле, он стал лучше понимать Гордона с тех пор, как сам оказался в его положении. Почти. Но пышущие яростью слезящиеся глаза Гордона давали Алексу ясно понять, что сейчас явно неподходящий момент, чтобы завязывать дружбу.

— Верно, мы недавно завели котенка… – подтвердил он, задавшись вопросом, не доходит ли стремление Гордона заботиться о благополучии соседей до того, чтобы шпионить за ними в подзорную трубу.