Книга Использованная жена дракона. Дети без имени, страница 80 – Майкл Скофилд

Лекарь крови подался вперед.

— Позвольте?

Ирсена передала пластину не ему в руки, а положила на ткань перед ним.

Он осмотрел ее, побледнел.

— Старая родовая пластина. Металл подлинный. След крови сохранился.

Сарвен резко:

— За шесть лет пластина могла быть подложена.

— Конечно, — сказала Ирсена. — Именно поэтому есть письмо.

Она развернула лист Элкана Морра.

Вейра впервые чуть опустила глаза.

Не от стыда.

От расчета.

Ирсена начала читать сама.

«Если это найдут, значит, ложь прожила дольше меня. Дети Ирсены Варр и Ровена Таргарда дали полный отклик. Вейра Шенн приказала записать нестабильность. Сарвен Улт подтвердил…»

Сарвен вскочил.

— Это клевета мертвого человека!

— Сядь, — сказал Ровен.

— Милорд, я не позволю…

— Сядь.

В этот раз приказ был таким, что даже Саяна перестала дышать.

Сарвен сел.

Медленно.

Ирсена дочитала письмо до конца.

«Подпись Даллена Раша в приложениях была перенесена с прежнего договора через печатный оттиск. Я видел это. Молчал. Боялся. В ночь родов девочка дала черно-золотое пламя, мальчик удержал его на пластине. Они были сильны. Слишком сильны для совета.

Если мать жива — она единственная, кто может удержать их от превращения в оружие рода.

Я виновен.

Элкан Морр, лекарь крови».

В зале долго никто не говорил.

Потом Саяна спросила:

— Он плохой?

Вопрос был задан не Ирсене. Всем.

Лекарь крови опустил глаза.

Сарвен молчал.

Вейра смотрела в стол.

Ровен ответил:

— Он был виновен.

Саяна нахмурилась.

— Но написал правду.

— Да.

— Это делает его хорошим?

Ровен помолчал.

— Нет. Но делает его не совсем потерянным.

Эймар тихо сказал:

— Он боялся. Но потом боялся лжи больше.

Ирсена посмотрела на сына.

Иногда в нем было милосердие, которое она сама не могла себе позволить.

Сарвен наконец заговорил:

— Даже если предположить, что письмо подлинное, оно не отменяет сегодняшнюю необходимость защитить детей от возможной нестабильности.

— Нет, — сказала Ирсена. — Оно объясняет, почему вы называете защитой то, что уже делали раньше.

Вейра подняла взгляд.

— Вы хотите обвинить совет в преступлении, Ирсена. Это серьезнее, чем спор о комнатах.

— Я не хочу. Я обвиняю.

Шум поднялся сразу.

Ровен ударил ладонью по столу.

— Тишина.

Шум стих не сразу, но стих.

Ирсена стояла прямо.

— Я обвиняю Вейру Шенн, хранительницу родословных, и Сарвена Улта, старший голос совета, в сокрытии полного отклика крови моих детей, подлоге приложений к брачному договору, использовании мертвой подписи представителя Варр и попытке незаконно ограничить мое материнское право через документ, о котором меня не уведомили. Я обвиняю их в том, что они шесть лет удерживали род Таргардов на лжи и теперь пытаются прикрыть эту ложь страхом перед моей дочерью.

Саяна замерла.

Эймар сжал ее руку так крепко, что побелели пальцы.

Ровен смотрел на Ирсену, не перебивая.

Сарвен побагровел.

— Вы не имеете права…

— Имею, — сказала она. — Книга крови признала меня живым корнем Варр. Старый договор дает мне право голоса во всем, что касается детей. А если вам мало родового права, у меня есть еще право матери, у которой однажды уже забрали новорожденных под ваши красивые слова.

Вейра встала.

Плавно.

Без гнева.

— Тогда я тоже скажу прямо.

Ирсена повернулась к ней.

— Наконец-то.

— Вы, Ирсена Варр, шесть лет скрывали детей от отца и рода. Вы растили их вне контроля пламени, без наставников, без лекарей, без знания их природы. Вы позволили девочке проявить черное пламя на городской площади. Позволили мальчику воздействовать на огонь без обучения. Теперь вы приносите письма мертвого лекаря, документы с сомнительными пометками и требуете власти над наследниками, которые могут изменить судьбу всего севера.