Книга Истинная для льва. Трудности оборота, страница 70 – Римма Кульгильдина

Он сжал губы и помотал головой, а мне показалось, что я перестала дышать. Настолько болезненными были его слова.

— Доверие. Это основа всего, Лилу. Доверие и уважение. Даёт ли это всё ваша истинность? — мужчина печально покачал головой. — Не знаю… И, надеюсь, не узнаю никогда.

Страшная догадка пронзила меня и не сдержавшись, звонко выпалила, прижав руки к груди:

— Вы заглушаете своего зверя?

— Я люблю свою жену, — жёстко ответил он, не опуская глаз, и огонь полыхнул в них, опаляя меня даже через магическую защиту зеркала. — И хочу прожить с ней всю оставшуюся жизнь. Это наш выбор.

— А Аделина? — спросила с дрожью в голосе.

— Мой отец встретил истинную пару, когда мне было пятнадцать. Сестре и брату много меньше, — мужчина повертел шеей, словно воротник мундира ему стал внезапно мал. — Мать покинула двор и посвятила свою жизнь нам. Когда я принял прайд, то попросил его удалиться со своих земель.

— Вы его не простили? — спросила осторожно.

— Нет, — твёрдо ответил он. — Они покинули Шей-Ханат, взяв с меня слово, что я не выброшу из прайда их детей. Слово я сдержал.

* * *

Я шла по гулким коридорам пустой в этот час Академии и переживала в душе трагедию семьи Выскочки. Многое встало на свои места, но появилось ещё больше вопросов. Мне было зябко.

Раньше мне никогда не приходилось испытывать чувство промозглой сырости в душе. Сила зверя обогревала меня, как и любого оборотня. Но сейчас острое одиночество сдавило шею удавкой, и я споткнулась. Остановилась, опираясь на шершавую стену. Поддавшись внезапному порыву, упёрлась лбом в каменную кладку.

Отчего-то хотелось взвыть по-бабьи, заголосить от безысходности. Все мы повязаны магией. Посажены на толстую цепь зависимости. Нет у нас свободного выбора в том, кого любить. Решает магия и только она!

Резко развернулась и прижалась к стене спиной. Неужели и в нашем случае всё так же? Я зажмурилась, сдерживая накопившиеся слёзы. А потом потрясла головой. Нет. Нет, нет! Не зверь решает в нашем случае. Мы сами. Вздохнула рвано. Мы сами!

Оттолкнувшись, продолжила путь. Мне надо к Матарису. Убедиться, что с ним всё в порядке.

* * *

Первое, что я увидела, когда зашла в спальню — мечущегося по кровати Матариса. Судя по плотно закрытым глазам, он находился в беспамятстве. Рванула к нему, но была остановлена резким возгласом декана:

— Подожди!

Он встал с кресла, что стояло в тени комнаты, и медленно пошёл ко мне. Огромная глыба каменных мускулов надвигалась неотвратимо, заставляя сделать шаг назад. Отблески огня от зажжённого камина плясали на его груди и свободно опущенных руках. Застывшее, ничего не выражающее лицо. И только глаза горят жёлтым отблеском.

Как я могла его не заметить?

Сердце сжалось в ужасе, а мысли заметались испуганными птицами: что мне делать? Бежать? Но куда? Оставить Матариса? И главная мысль, бьющаяся рефреном среди всего этого многоголосья: ты опять настолько беспечна, Лилу?! Никому нельзя верить!

Минотаврус резко остановился. Повёл плечами. Чуть наклонил голову, и спутанные волосы сосульками упали ему на лоб. Я тихо вдохнула, поняв, что всё это время не дышала.

— Ты что? Боишься меня? — ошарашенно спросил Минотаврус и отступил.

Я шумно втянула в себя воздух через нос и сжала кулаки. Резко выдохнула ртом и зло прошипела: