Книга Цветы для ведьмы, страница 28 – Фиона Моран

— Как... — она осеклась, трогая лепестки пальцем. — Как ты его сорвал?

— Да просто сорвал, — пожал плечами Ян. — У вас тут что, цветы к земле приколочены?

Она с опаской забрала у него стебелек. Не говоря больше ни слова, ведьма развернулась и пошла к своему дому. Но на этот раз она не захлопнула перед ним дверь.

Герда молча подошла к очагу и начала бросать в котёл какие-то коренья, готовя похлёбку. Ян, чувствуя себя лишним в этой маленькой избе, тихо присел на пол у самой двери, стараясь казаться как можно меньше. Рёбра ныли после удара живня.

— И чего ты туда кидаешь? — всё же спросил Ян, кивнув на закипающий котёл. — По запаху-то вроде съедобно.

Герда вскинула голову и одарила его таким взглядом, что он тут же пожалел о своём любопытстве.

— Язык у тебя больно длинный. Может, укоротить?

Ян поник, утыкаясь подбородком в колени. Вскоре по дому разнёсся сытный запах варева. Она налила похлёбку в две грубые миски и, не глядя на него, резким швырком протянула одну парню.

— Спасибо, — сказал он тихо, принимая горячее дерево. — И за еду… и… за то, что тогда не дала помереть. Я этого не забуду.

Он быстро опустошил миску, обжигая язык. Сложив руки на животе, Ян спросил о главном:

— Когда ритуал-то свершится? Чего для этого надо? Я всё сделаю для тебя, ведьма, только скажи.

— Не спрашивай глупостей, — отрезала Герда, забирая его пустую посуду. — Нож давай.

Он опасливо вытащил замызганный нож из-за пояса и протянул ей рукояткой вперёд. Герда перехватила холодную сталь, подошла к ящику в своей комнатушке и со стуком спрятала его внутрь, заперев замок.

— Прочь. Спать будешь снаружи.

— Снаружи? — крохотная надежда на примирение рассыпалась в прах. — Там же холодно.

— Молись, чтобы Лес не убил тебя в эту ночь вместо меня, — ответила Герда, указывая на порог.

Она выставила его из избы и с грохотом захлопнула перед его носом дверь.

Снаружи и впрямь было холодно. Ночной воздух тут же пробрался под его рубаху, заставляя покрыться мурашками. Ян тяжело вздохнул. Внутри все кололо: и обида, и злость на ведьму, и горькое понимание, что иного исхода он сейчас, видимо, и не заслужил.

Найдя у стены сухое, защищённое от ветра место, он устроился на голой земле, подтянув колени к груди и пытаясь согреться собственным дыханием.

Жар от высокого пылающего костра обжигал щеки, а спину со стороны чащи обдавало колючим осенним холодом, который упрямо пробирался под тонкую серую ткань платья. Пламя с гулом пожирало сухие стебли трав, с треском плюясь в ночное небо длинными снопами искр. Золотые точки оседали на мокрой хвое сосновых лап и тут же с шипением гасли в темноте.

— Ну чего нос повесила? — шершавый голос Иванки резко ударил по ушам, заставив Герду вздрогнуть и дернуть плечами от неожиданности.

Старшая сестра с силой ткнула узловатым грязным пальцем вверх, туда, где сквозь плотное переплетение сосновых ветвей проглядывала бледнота луны. Плохо выделанные медвежьи шкуры и витые сухие корни, из которых был сплетен ее тяжелый плащ, с шуршанием царапали друг друга при каждом движении.

— Смотри, какая ночь-то! — выдохнула Иванка, с шумом втягивая ноздрями холодный воздух, пахнущий прелой листвой.

Герда сидела на поваленном осиновом бревне, глубоко вжимаясь ногтями в трухлявую древесину. Она молча смотрела на пляшущих у огня сестер, на их накрепко сплетенные в хороводе руки. Острое чувство собственной чужеродности мелким зудом зудело под кожей, мешая дышать.