Книга Цветы для ведьмы, страница 2 – Фиона Моран

— Слыхали, — женщина подхватила ведро, не прерывая движения. — Час пришёл.

— Пора, — буркнул старик. В его глазах на мгновение мелькнул страх, но тут же потух, обрастая смирением. — Дай Лес, чтобы Выбор миновал моих внучков. Видит ведьма, они трудились не покладая рук.

Никто ему не ответил. Дети, что ещё недавно возились у сарая, притихли. Их смех оборвался внезапно, будто им с силой передавили горло.

— Не смотрите туда, глупые, — бросила одна из матерей и насильно отвернула головы своих детей. — Нечего трястись. Вам, малым, ведьма не страшна.

Шепот не умолкал. Он кружил вокруг, то затихая, то нарастая, будто кто-то невидимый ходил между домами и касался каждого.

— Пора, — повторилось вновь, чуть громче.

Яридин.

Почти шестнадцать лет с последнего шёпота леса.

В корчме стонал и бился о низкие бревенчатые стены привычный вечерний гул, в котором тонули хриплые голоса захмелевших мужичков и глухой стук глиняных кружек о столешницы.

Ян сидел в самом углу, почти скрывшись в тени под нависающими потолочными балками, а напротив него, раскинув ноги, устроился Ярек. Сын кузнеца неторопливо, крошечными глотками цедил дравок — горькую настойку на коре, оставляющую на языке въедливый привкус золы и земли.

Зерно в этих краях берегли пуще жизни, стараясь не думать о том, что привычная бражка давно превратилась в непозволительную роскошь, доступную разве что волхвам. Дравок не радовал вкусом, но он давал то обманчивое тепло, в котором так нуждались деревенские жители.

Ольдрик, хмуро жуя чёрствую корку, кивнул на окно.

— Долго ещё Выбор этот ждать? — выдохнул он и поморщился от глотка. — Дрянь, а не пойло, нутро с неё воротит.

Ярек отставил кружку, облизал губы и после недолгой паузы ответил медленно:

— Батек говорит, у леса шёпот слыхать.

— Так рано ж ещё? Может, показалось по пьяне? — нахмурился Ольдрик.

— Может, но интересно, кто будет... В прошлый раз же вообще у одной из волхвов отпрыска забрали. А они-то с Верхнего были.

— Это тот выродок, что с крысой забавился? — спросил Ольдрик.

— С какой ещё крысой? — встрял Ян.

— Белены объелся, Янчик? Неужто не помнишь?— Ольдрик облокотился на лавку, явно не предвкушая историю, которую слышал уже сотню раз.

Голос Ярека понизился, он подался вперёд:

— Я тогда под стол пешком ходил, а соседи языками чесали… — Он выдержал короткую паузу. — Говорили, спорол он крысе брюхо, сердце вырвал и пялился, как она кровью брызжет. Прям на людях. Вот визгу было!

Ольдрик угрюмо покачал головой.

— Бабка говорила, он сам с собой разговаривал, — пожала плечами Таиша. Несколько тёмных прядей выбились из косы и упали на плечо.

— На то и Выбор дан, чтоб уродцев таких выкорчёвывать, — вздохнул Ярек.

— Ну... может, кабы его пораньше приструнили… — Ольдрик осёкся, поскрёб щетину и выдохнул. — Да поздно уж, видать, спохватились.

— Тем, кто пашет на деревню, плевать на всё это, — проворчал Ярек. — Другие времена. Нынче народ смирный. Есть такие, за кем Лес и вовсе не сунется.

— И кто же это? — улыбнулась Таиша, намеренно коснувшись рукава Яна.

— Кто-кто. Янчик наш! С утреца телеги старикам правит, вечером бабкам мешки на горбу таскает… Тьфу ты, свет в окошке. Только слово скажи — я тебе доску именную выкую, на площади приколотим.