Книга Цветы для ведьмы, страница 111 – Фиона Моран

Марек посмотрел на сидящего на полу Яна, затем перевёл взгляд на неподвижную Герду.

— Мы уже сдохли, — он понизил голос. — Только в землю ещё не легли. Сколько раз мне ещё это повторять?

В корчме снова повисла тишина. С улицы доносился только свист ветра и звук ледяной крошки, царапающей деревянные ставни.

Ян упёрся ладонями в пол, выпрямил ноги и встал. Прошёл к столу, на котором горой лежали холщовые мешки с рожью, туески с маслом, тяжёлые окорока вяленого мяса и круглые буханки чёрствого хлеба.

— Марек прав, — Ян произнёс громко и чётко. — Ждать нечего.

Он протянул руки, потянул за верёвку и развязал горловину ближайшего мешка. Опустил правую руку внутрь, зачерпнул полную горсть ржаных зёрен и поднял кисть над столом. Твёрдые сухие зёрна посыпались сквозь пальцы, с громким стуком ударяясь о столешницу.

— Берите, сколько спины унесут, — Марек коротко кивнул. Брови его слегка приподнялись от того, как быстро Ян подошёл к столу. — Идите по дворам. Кто сам дверь не откроет — несите прямо в избу. Стучите кулаками, пока не откроют.

Ярек встал с мешка, расправил складки на рубахе и туго затянул кожаный пояс на талии.

— А если… не возьмут? — спросил он тихо, глядя в пол. — Побоятся, что отравлено или ведьмой заговорено? — он быстро скосил глаза на Герду и тут же отвёл взгляд.

— Значит, сами жевать будем у них на глазах, — Марек сжал зубы. — Чтоб видели — чистое.

Он подошёл к столу, нагнулся, обхватил руками тяжёлый мешок с мукой и рывком взвалил его на правое плечо. Под тяжестью тело его покачнулось влево. Левое колено подогнулось, но Марек напряг ногу и выпрямился.

— Таиша снаружи стоит, уже небось закоченела. Идём.

Они вышли из корчмы. Марек шагал первым, неся на плече мешок. Ярек тащил два берестяных туеска с топлёным маслом. Ольдрик прижимал к груди обеими руками два каравая. Ян крепко сжимал в правом кулаке горсть ржаных зёрен. Герда шла последней, бесшумно наступая на снег. Она аккуратно прикрыла за собой двери.

Нижний Яридин был пуст. Ни голосов, ни скрипа дверей, ни лая собак.

Деревянные ставни на окнах изб были закрыты. На порогах перед дверями лежали плотные полосы — зола, перемешанная с крупной белой солью — нелепая и бесполезная защита от Гнили.

Таиша стояла посреди заснеженной дороги. Шерстяная шаль сползла с головы, открыв покрасневшую от мороза шею.

— Надо звать, — сказала Таиша, когда Марек подошёл к ней. — Сами не выйдут.

Марек повёл правым плечом и сбросил тяжёлый мешок в рыхлый сугроб. Поднял руку и потёр затёкшую шею. Посмотрел на пустую улицу и заколоченные окна.

— Эй! — Марек набрал в грудь воздух и закричал. — Выходите!

Тишина не нарушилась. Ветер швырнул в лицо горсть колючей крупы.

— Ты их на убой, как свиней, зовёшь, что ли? — Таиша громко выдохнула и закатила глаза. Она повернулась лицом к избам, набрала полную грудь воздуха и закричала во всю силу: — Здесь чистое зерно! Мясо, масло! Берите, пока дают! Никто обратно не отберёт!

Марек сжал кулак, поднял руку и с размаху ударил по туго набитому боку мешка. Холщовая ткань не выдержала и с треском лопнула по шву. В воздух поднялось густое белое облако муки. Мучная пыль начала медленно оседать на грязный снег, покрывая его чистым белым слоем.

— Думаете, Верхние прокормят? — Марек кричал, поворачиваясь из стороны в сторону. — Думаете, вспомнят о нас, пока земля не оттает и пахать не придет время? Плевать им. Они в тепле, за высокими стенами. А мы здесь подыхаем.