Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 44 – Валентина Зайцева

— Госпожа, его никак не добудиться, — замялся стражник, пряча лицо в воротник. — Наверное, всё-таки замёрз насмерть, пока шёл. Какая дурная примета для дома Валериус…

Я подняла руку, резким жестом обрывая его причитания. Кто угодно в этой империи мог умереть от холода, но только не Каллум Рейн. Ведь четыре года спустя этот человек, восстав из пепла, станет кровавым кошмаром всего Остерхольда. Судьба не так милосердна, чтобы отпустить его так просто.

Я медленно присела рядом с ним на корточки, не заботясь о подоле дорогого плаща. Чёрные волосы Каллума, мокрые от стаявшего снега, рассыпались по плечам. Я осторожно протянула руку, чтобы проверить его дыхание или пульс. Но стоило моему пальцу лишь на долю секунды коснуться кончика его породистого, ледяного носа, как он резко, почти пугающе открыл глаза. Тёмный, бездонный взгляд упал на меня, и в нём на мгновение вспыхнуло неподдельное изумление, смешанное с лихорадочным блеском. Слабый, едва живой, но всё ещё цепляющийся за этот мир зубами.

В этот самый момент из-под его плаща, из самых недр его прижатых к груди рук, высунулось нечто крошечное, пушистое и, отчаянно дрожа, издало надрывное, слабое «мяу». Я проследила за его взглядом: Каллум, сам находясь на пороге смерти, мертвой хваткой прижимал к груди грязного, раненого котёнка, согревая его остатками своего угасающего тепла...

Мои чувства смешались в какой-то безумный коктейль из ужаса и необъяснимой нежности. Мысли против воли унеслись в ту, мою прошлую, кошмарную жизнь. Я вспомнила один эпизод: у Каллума был огромный, преданный волкодав, которого он всегда брал на охоту. Однажды пёс сильно пострадал в схватке со зверем и лежал у ног хозяина, едва дыша. Каллум подошёл и почти нежно погладил его по окровавленной голове. И когда я, наивная, подумала, что он прикажет лучшим лекарям спасти любимца, в тишине раздался сухой, тошнотворный хруст. Он хладнокровно, одним движением сломал псу шею.

— Ваше Высочество, вы же любили его больше всех... как вы могли поступить так жестоко? — спросила я тогда, дрожа от рыданий.

— Он бы всё равно не выжил, — лениво, почти скучающе ответил он, вытирая тонкие пальцы шелковым платком. — Продлевать его никчёмную жизнь — значит лишь продлевать его страдания. Я оказал ему высшую милость.

Я всегда считала его законченным чудовищем, не знающим жалости и сострадания. Сама будучи слабой и болезненной в той жизни, я часто содрогалась от мысли: почему он не убьёт и меня так же легко, как ту собаку? Этот вопрос оставался без ответа до самой моей смерти под его холодным взором.

И вот теперь, в этой реальности, я видела невозможное. Безумец, убивший верного пса ради «милосердия», сейчас, сам умирая от холода, отчаянно спасал какого-то бродячего кота. Мир окончательно сошёл с ума, или я чего-то не понимаю в этой демонической натуре.

Я прикусила губу до боли и тихо спросила, освещённая золотистым, дрожащим светом фонаря.

— Ты… ты не смог догнать карету и чуть не погиб только из-за этого крошечного котёнка?

Каллум медленно опустил глаза, молча подтверждая мою нелепую догадку. Его пальцы, синие от холода, лишь крепче сжали пушистый комок. Я долго молчала, слушая только завывание ветра. Сделала два шага назад, к теплу дома, но остановилась. Не оборачиваясь, чувствуя на себе его обжигающий взгляд, я холодно приказала гвардейцу: — Занесите этого… человека внутрь. Живо. В боковую комнату для слуг. И найдите лекаря, если не хотите, чтобы у нас на пороге завтра лежал труп с котом.