Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 34 – Валентина Зайцева

Тысячи масляных светильников, расставленных на многоярусных бронзовых алтарях, горели так ярко и чисто, словно само звёздное небо решило спуститься на грешную землю, чтобы согреть её своим мистическим сиянием. Каждый фитиль символизировал чью-то надежду, и в этом море огня я чувствовала себя крошечной песчинкой, зажатой между жерновами судьбы. Казалось, если закрыть глаза и искренне воззвать к Небожителям, они протянут свои незримые длани прямо сквозь облака. «Главное — не забыть уточнить в молитве, что Каллума Рейна нужно держать от нашего дома на расстоянии хорошего пушечного выстрела», — меланхолично подумала я, глядя на танцующее пламя.

Юлиан, кряхтя и стараясь не поскользнуться на отполированных до блеска плитах, нес тяжёлые корзины с экзотическими плодами и кувшинами редкого храмового масла. Он помог мне выйти из кареты, придерживая за локоть, и весело подмигнул, явно пытаясь разогнать мою внезапную задумчивость.

— Помолись-ка сегодня хорошенько о своём замужестве, Элли. Пусть боги наконец сжалятся и пошлют тебе достойного мужа, который сможет терпеть твой нрав и не сбежит в первый же вечер к варварам на границу.

Он выдержал драматическую паузу, огляделся по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас статуи, и, наклонившись, заговорщически прошептал мне прямо на ухо: — Желательно с какой-нибудь звучной фамилией… например, Август. Говорят, Адриан очень хорош собой в этом сезоне, да и с головой у него всё в порядке, в отличие от некоторых наших знакомых.

Брат явно ожидал, что я покраснею до корней волос и начну возмущенно отбиваться, как это бывало обычно, но я лишь спокойно, почти мудро улыбнулась и мастерски ответила: — Лучше я потрачу все свои молитвы на просьбу о невесте для любимого брата. О благовоспитанной, кроткой и, главное, очень тихой леди, которая приберет тебя к рукам так, что у тебя не останется времени на глупые шутки.

Юлиан мгновенно сник, его задор испарился, как дым от кадильницы на ветру. В его двадцать лет родители уже активно пытались устроить его помолвку. Девушка была из уважаемой семьи учёных, моя сверстница — тихая, красивая и прозрачная, как лесной ручей. Но мой брат, этот неугомонный авантюрист, всегда предпочитал дерзких, острых на язык и прямых воительниц, способных сломать ему ребро в тренировочном бою, и эта благородная договорённость тяготила его сильнее кандалов.

Я горько знала, что в прошлой жизни Юлиан использовал первый же северный поход как легальный повод избежать этого брака — и так и не вернулся домой, оставив нас оплакивать пустые доспехи. Позже до меня дошли слухи, что та брошенная леди, не желая нарушать священную клятву верности роду Валериус, в день своего двадцатилетия состригла золотистые волосы и навсегда ушла в монастырь… «Какая расточительность жизней ради чужих идеалов, — подумала я с оттенком горького ироничного юмора. — Боги, кажется, вы любите драмы даже больше, чем я».

Я опустилась на колени перед огромной, величественной статуей бога, сложив ладони в искренней молитве. В этой новой, подаренной мне жизни я желала лишь одного: чтобы все прошлые, рвущие душу сожаления были искуплены, а те немногие, кого я по-настоящему люблю, просто остались живы. Даже если для этого мне придется собственноручно сжечь этот мир дотла или стать еще более искусной злодейкой, чем сам Каллум.