Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 23 – Валентина Зайцева

Раз уж я собралась сводить счёты с Каллумом, я должна быть беспристрастной, как богиня правосудия, только с чуть более скверным характером. Нельзя упускать ни одного его чудовищного преступления, но и приписывать лишнего не стоит — в аду и так слишком длинные очереди, не хочу задерживать процесс.

Днём Каллум пугал меня до дрожи в коленях, превращая мою жизнь в партию шахмат на минном поле, а по ночам… по ночам он изводил меня своей сложностью, своими недомолвками и той тишиной, которая была громче любого крика.

Но, если отбросить эмоции, он никогда не обделял меня в еде, изысканной одежде или крове. Мои покои в его роскошном поместье не уступали императорским залам, разве что золотые клетки там были чуть более явными. Каллум вырезал всю семью моего дяди и безжалостно изгнал всех дальних родственников рода Валериус. Но, если быть честной до конца, семья барона Торна предала последнюю волю моей матери, погрязла в липкой жадности и продала меня ему, как редкую фарфоровую безделушку. Когда мы с мамой были на самом дне, никто из этих благородных родственников не протянул нам даже корки хлеба. У меня не было ни единой причины искать для них справедливости в этой жизни — пусть горят в своем собственном огне.

Я замерла, и тяжелая капля чернил упала на бумагу, медленно расплываясь тёмным, зловещим пятном. Перечитав написанное, я с раздражением поняла: человек, которого я искренне считала исчадием ада, чьи грехи не уместились бы на всех свитках империи, не казался теперь таким уж однозначным монстром. Какая досада, когда твой враг оказывается чуть более человечным, чем тебе хотелось бы для чистого гнева.

Если говорить о чистой ненависти — его преступления против меня лично, по законам этой жестокой эпохи, не всегда тянули на смертный приговор. Но если говорить об обиде — её было невозможно забыть, как шрам, который ноет в дождливую погоду.

В прошлой жизни Каллум однажды, попивая вино и глядя на закат, насмешливо бросил мне: — Ты действительно «хороший человек», Элара. Но быть хорошим — самая тяжёлая ноша в мире. Ты живёшь в цепях своих правил, куда менее свободно, чем такой откровенный злодей, как я.

Но даже сейчас, когда меня пожирает желание отомстить, я не помышляю о хладнокровном убийстве. Тем более что нынешний Каллум был лишь жалким, избитым юношей из смрадной Обители Желаний, который ещё даже не видел истинного солнечного света. Убивать щенка, потому что он вырастет волком? Я так не могу.

* * *

Первый свет утра пробился сквозь резную решётку окна, свеча с коротким шипением погасла в лужице воска. Я с тихим раздражением бросила кисть на стол, наблюдая, как брызги чернил окропили бумагу, словно черные слезы.

«В конце концов, — фыркнула я про себя, пытаясь вернуть уверенность, — его пытки над Адрианом Августом были абсолютно реальны. И моя мучительная, черная смерть — тоже». Эти два злодеяния нельзя было искупить никакими золотыми клетками или шелками.

— Госпожа, почему вы уже встали в такую рань? — Марта вошла в комнату, неся поднос с ароматным чаем, и тут же заботливо набросила лисью шубку на мои плечи. — Сидеть в одном тонком халате на сквозняке — верный способ простудиться и оставить меня без работы!

— Всё в порядке, Марта, просто голова тяжёлая, как чугунный котел.