Книга Инкуб на сессию, страница 94 – Аника Ледес

— Что же делать? — прошептала я в пустоту. — Что же теперь делать?

Вода шумела. Где-то за стеной соседи включили телевизор — глухие звуки рекламы. Всё как всегда. Только теперь всё по-другому.

Я сидела на полу, обхватив колени, и смотрела на дверь ванной. Минута. Две. Пять.

Вода всё шумела.

И вдруг — грохот.

Такой, что я подскочила на месте. Звук упавшего тяжёлого предмета, треск, плеск воды — всё смешалось в одну какофонию.

— Риэль? — крикнула я, вскакивая.

Тишина. Только вода продолжает литься.

— Риэль!

Я рванула к двери. Дёрнула ручку — заперто.

— Риэль, чёрт возьми, ответь!

Тишина.

Я огляделась в поисках чем открыть, но некогда было искать отмычки или ломики. Я просто отошла на шаг и со всей дури врезала ногой по двери. Раз. Два. С третьего раза замок хрустнул, и дверь распахнулась.

Я влетела внутрь и замерла.

Риэль стоял в душе.

Голый.

Мокрый.

С шампунем в волосах, который стекал по лицу и капал с подбородка.

И с рожками.

Два аккуратных, изящных, тёмно-серых рога торчали из его головы, и на них... висела занавеска.

Вся конструкция — пластиковая штанга, кольца, сам занавес с рисунком рыбок (да, у меня занавеска с рыбками, и что?) — рухнула и теперь висела на его рожках, как гигантский воротник. Штанга упёрлась ему в плечо, кольца звенели при каждом его движении, а ткань облепила голову и спину, делая его похожим на очень странное существо из подводного мира.

Мы смотрели друг на друга.

Я — с открытым ртом, тяжело дыша после бега и попыток выбить дверь.

Он — с ужасом в глазах, занавеской на рогах и шампунем, стекающим по лицу.

Вода продолжала литься.

— Лея... — прошептал он наконец. Голос у него был сдавленный, не от боли — от стыда. — Я... это... выйди, пожалуйста.

Я не вышла. Не могла. Потому что ноги приросли к полу, а мозг отказывался обрабатывать увиденное.

Риэль пытался прикрыться обрывком этой самой занавески. Дёргал то в одну сторону, то в другую, но ткань только сильнее запутывалась в рожках.

— Лея! — простонал он, краснея ещё сильнее. — Пожалуйста! Выйди!

— Я... — Я сглотнула, пытаясь вернуть дар речи. — Я сейчас. Я помогу.

— Не надо помогать! — воскликнул он в отчаянии. — Надо выйти! Просто выйти!

Но я уже шагнула вперёд, попав прямо под струи воды из брошенной лейки. Холодная — он, видимо, даже не включил горячую, либо не успел закрыть кран с холодной водой. Я зашипела от противных струек, и закрыла кран.

— Стой смирно, — сказала я, хватая край занавески. — Не дёргайся, а то хуже запутаешь.

Он замер. Стоял статуей, только дрожал — то ли от холода, то ли от стресса.

Я начала аккуратно высвобождать его рожки. Они были твёрдыми, гладкими на ощупь, и ткань действительно застряла намертво — зацепилась за острые кончики и теперь не слезала.

— Как ты умудрился? — спросила я, пытаясь отцепить кольцо от рога.

— Я задумался, — сказал он тихо. — И рожки проявились сами. Я даже не заметил сначала. А потом повернулся, чтобы взять шампунь, и...

— И всё, — закончила я, справившись наконец с первым рогом.

— И всё, — эхом отозвался он.

Я перешла ко второму. И вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь.

— Знаешь, — сказала я, возясь с узлом, — из всех инкубов, которых я знаю, ты самый... незабываемый.

— Это точно комплимент? Ты же знаешь только двоих, — спросил он с сомнением.