Книга Инкуб на сессию, страница 77 – Аника Ледес

Я взяла их в руки. Синяя была приятно тяжёлой, белая — чуть легче. Они отлично смотрелись вместе.

— Хочу эти, — сказала я.

Риэль посмотрел на кружки в моих руках. Потом на меня.

— Две? — переспросил он.

— Две, — подтвердила я. — Они парные. Смотри, как красиво.

Он смотрел. Долго. На его лице появилось то самое выражение — смесь удивления, нежности и лёгкой растерянности.

— Вы будете пить из обеих? — спросил он.

— Нет, — сказала я, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Из второй ты будешь пить.

Он замер. Его хвост — видимый только мне — медленно, очень медленно обвился вокруг его ноги. Не от страха. Как-то иначе. Будто... грелся.

— Я... — начал он. — То есть, если вы хотите, я могу...

— Риэль.

— Да?

— Заткнись и иди плати.

Он моргнул. Потом кивнул и послушно пошёл к кассе с двумя кружками в руках.

Я смотрела ему вслед. На то, как он аккуратно ставит кружки на прилавок, как достаёт карту, как улыбается продавщице (та, кажется, слегка зависла — инкубы, они такие). На то, как его хвост покачивается сзади, расслабленный и счастливый.

Восемьдесят три года. Старше моей бабушки.

А ведёт себя как щенок, которому подарили новую игрушку.

Мы вышли из магазина с пакетом, в котором лежали две кружки — синяя и белая. Солнце уже садилось, небо окрасилось в розовый, и ветер был совсем не холодным.

— У вас хорошее настроение, — заметил Риэль.

— Ага, — сказала я. — Экзамен сдан, кружки куплены, Альтаира мы пережили. Прям как у нормальных людей.

— Вы и есть нормальный человек, — сказал он.

— Ну да.

Мы шли дальше, и я вдруг поймала себя на мысли, что мне нравится эта простота. Идти, молчать, думать о всякой ерунде. Как будто мы не репетитор и клиент с контрактом на два месяца, а просто... ну, просто люди. Которые купили парные кружки и теперь несут их домой.

— Лея, — сказал Риэль.

— М?

— Можно я спрошу?

— Валяй.

— Вы не жалеете? — Он смотрел прямо перед собой, на дорогу. — Что подписали контракт? Что я появился в вашей жизни?

Я подумала. Честно. И вспомнила сообщения в телефоне. Матиса. Ресторан. Свечи. Вино. Нормальную человеческую жизнь.

И рядом — его. Риэля. С хвостом, который сейчас почти касается моей ноги. С рожками, которые то появляются, то исчезают. С вечным «простите, я не специально» и паникой из-за любой мелочи.

— Нет, — сказала я. — Не жалею. Странно всё, конечно. Иногда бесишь ты меня конкретно. Но в целом... не жалею.

— Я тоже не жалею, — тихо сказал он. — И я всегда...

Он не договорил. Но я поняла.

Наше «всегда» продлится ещё полтора месяца. А потом — пустота. Он исчезнет из моей памяти, а я останусь с кружками, с тройкой по истории искусств и со смутным чувством, что в моей жизни был кто-то очень важный. Кого я не могу вспомнить.

Мы пошли дальше. Солнце светило, и даже осенний ветер казался тёплым. Но где-то в глубине уже сидел холодок — напоминание о том, что этот странный, нелепый, тёплый сон скоро закончится.

Риэль шёл рядом, и я вдруг заметила, что его хвост — совершенно незаметно, почти случайно — коснулся моей ноги. Легко, осторожно. Как будто спрашивал разрешения.

Я ничего не сказала.

Но и не отодвинулась.

Вечером того же дня я лежала на диване, листая ленту в телефоне, и пыталась убедить себя, что меня совершенно не волнует, какую оценку поставит Альтаир. Ну, сдала и сдала. Тройка так тройка.