Книга Инкуб на сессию, страница 54 – Аника Ледес

— Лея? — Матис прервал мои мысли. — Ты где?

— Что? А, прости, задумалась.

— О чём? — он улыбнулся. — Надеюсь, обо мне?

— О проекте, — соврала я. — Пришла в голову одна идея.

— Расскажешь?

Я рассказала. О цветовой гамме, о балансе тёплого и холодного, о том, как можно обыграть кирпичные стены. Матис слушал внимательно, иногда кивал. А я думала о том, что через полчаса надо будет уходить. Что дома ждёт Риэль, который, наверное, уже заканчивает разбирать теорию эмоций. Что я скажу ему: «Всё нормально, мы просто обсуждали проект». И что это будет правдой. Чистой правдой.

Но почему тогда мне хочется, чтобы он спросил — не как репетитор, а как-то иначе?

Чтобы он оторвался от своих учебников, посмотрел на меня своими щенячьими глазами и сказал: «Лея, я волновался». Чтобы его хвост не просто обвивал ножку стула, а потянулся ко мне, когда я войду. Чтобы он...

Да что ж такое-то!

— Лея, — Матис вдруг наклонился ближе. — Ты очень талантливая. И красивая. Ты это знаешь?

Я замерла. Проморгалась. На всякий случай ущипнула себя за руку — больно, значит, не сон. Проверила пульс на всякий случай — есть. Значит, я не умерла и не попала в рай для особо удачливых идиоток.

— Я… спасибо.

— Я серьёзно, — сказал он, и его голос стал ниже. Интересно, это у него специальный режим «обольщение» включается или само так получается? — Когда я увидел тебя в лофте, подумал: интересная девушка. А когда узнал, что ты дизайнер, решил, что надо знакомиться ближе.

Он смотрел мне прямо в глаза. Его лицо было близко. Очень близко. Я буквально чувствовала тепло, исходящее от его тела, и запах его парфюма. Дорогого. Мужского. Такого, от которого у нормальных девушек подкашиваются колени.

У меня, кстати, подкашивались.

— Матис, — прошептала я, стараясь не задохнуться от этого напряжения, — я…

— Что?

Я не знала, что ответить. Потому что часть меня — та самая, которая три года рассматривала его фотографии и генерировала наших общих детей в приложении — просто орала: «ЦЕЛУЙ ЕГО, ДУРА! ТЫ ЧЕГО ЖДЕШЬ? ОН САМ К ТЕБЕ ПРИШЕЛ! В ЖИВУЮ! В РЕАЛЬНОЙ ЖИЗНИ! ЭТО НЕ ФОТОШОП!»

Другая часть — поменьше, но на удивление наглая — думала о Риэле. О том, что он сейчас сидит дома, наверное, уже заканчивает разбирать теорию эмоций, и даже не подозревает, что Матис Вернер сейчас меня поцелует.

Или не поцелует? А если поцелует — я что, позволю? А если позволю — я потом смогу смотреть Риэлю в глаза? А если не смогу — то как мы будем дальше работать? А если не будем — то кто мне поможет сдать экзамены?

Голова шла кругом. Мысленно я уже успела переругаться со всеми версиями себя, развестись с Матисом, помириться с Риэлем и умереть от стыда где-то на середине этого внутреннего монолога.

— Прости, — сказала я, отстраняясь от него. — Мне, наверное, пора.

Я выписала себе мысленного подзатыльника. Самого увесистого, какой только нашёлся в моей голове.

Матис моргнул. На его лице мелькнуло недоумение, но он быстро взял себя в руки.

— Конечно, — сказал он с вежливой улыбкой. — Поздно уже. Я провожу.

— Не надо, я сама.

— Лея, — он остановил меня у двери. — Я ничего не испортил?

— Нет, — протянула я, чувствуя себя последней идиоткой. Потому что он правда ничего не испортил. — Всё хорошо. Правда. Просто… мне нужно подумать.

— О чём?