Книга Инкуб на сессию, страница 20 – Аника Ледес

— Это… ваш досуг? — тихо спросил он.

— Да, — ответила я, чувствуя, как уголки губ предательски дергаются. — Социальная среда обитания. Ты же хотел изучать.

Он сглотнул.

— Да. Изучать. Конечно.

В этот момент к нам подлетела Софи. На ней было красное платье в обтяжку, волосы уложены в небрежные локоны, глаза блестели явно не только от света.

— Лея! Ты приехала! Я уже думала, ты после вчерашнего не выйдешь из берлоги! — она стиснула меня в объятиях, потом отстранилась и уставилась на Риэля. — Ой, а это кто? Новый знакомый?

Я замерла. В голове пронеслась тысяча вариантов: репетитор, друг, сосед, случайный прохожий. Но пока я лихорадочно перебирала варианты, из моего рта вылетело:

— Это мой психотерапевт.

Софи вытаращила глаза. Риэль вытаращил глаза. Я сама вытаращила глаза от собственной наглости.

— Психо… кто?

— Психотерапевт. — Я взяла себя в руки. — Я решила, что мне нужно поработать с… эм… социальной тревожностью. Риэль — специалист по когнитивно-поведенческой терапии. Он изучает мою среду обитания. В рамках полевой практики.

Софи перевела взгляд на Риэля. Тот стоял, как статуя, с лицом человека, у которого прямо сейчас отключат все системы жизнеобеспечения.

— Здравствуйте, — выдавил он наконец. — Я… терапевт. Да. Изучаю среду. Очень… познавательно.

— Он всегда такой… странный? — спросила Софи у меня шепотом, но достаточно громко, чтобы Риэль услышал.

— Это часть его метода, — так же шепотом ответила я. — Экспрессивная заторможенность. Провоцирует клиента на спонтанные реакции.

Софи смотрела на меня с непередаваемым выражением. Она явно не верила ни единому слову, но, к счастью, ее внимание быстро переключилось на подошедшую подругу, которая что-то кричала про забытый дома телефон.

— Я отойду на минуту! — крикнула она мне. — Но мы еще поговорим! Очень подробно! — И она растворилась в толпе.

Я выдохнула и повернулась к Риэлю. Он все еще стоял столбом, и вид у него был такой, будто его только что окунули в ледяную воду и забыли вытащить.

— Психотерапевт, — повторил он безжизненно. — Экспрессивная заторможенность.

— Извини, первое, что в голову пришло. Будешь стоять здесь и делать вид, что ведёшь наблюдение. Хорошо?

— Хорошо, — эхом отозвался он.

Я оставила его у стены и нырнула в толпу. Музыка обняла меня, ритм пульсировал в крови. Я взяла у проходящего бармена какой-то коктейль — ярко-синий, с долькой апельсина — и сделала глоток. Сладко, терпко, приятно. Напряжение начинало отпускать.

Я танцевала с незнакомыми людьми, смеялась над чьими-то шутками, обсуждала с какой-то девушкой качество местных коктейлей. Коктейль закончился, появился второй — розовый, с пеной. Потом третий — прозрачный, с мятой. Я перестала их считать.

И все это время краем глаза я наблюдала за Риэлем.

Он стоял у стены. Именно стоял, как сломанная статуя, с пальто в руках, и смотрел прямо перед собой с выражением абсолютной, вселенской отрешенности. Иногда он медленно поворачивал голову, провожая взглядом какого-нибудь проходящего мимо человека, и снова замирал.

Примерно через пятнадцать минут я заметила, что к нему начала подбираться компания девушек. Они что-то шептались, хихикали, бросали на него заинтересованные взгляды. Я прищурилась. Риэль, конечно, был странным, но в своем строгом пальто, с идеально уложенными волосами и этим отстраненным, немного печальным выражением лица, он выглядел… интригующе. Как персонаж из какого-то арт-хауса, случайно занесенный на студенческую вечеринку.