Книга Беглая целительница для дракона, страница 89 – Виктория Серебрянская

Я затаила дыхание. В глазах Райкера, обычно холодных и стальных, сейчас плескалось столько нежности и скрытой боли, что у меня закружилась голова. Я прижалась к нему, пряча лицо на его груди, впитывая запах разогретого металла, кожи и силы.

— Дождись меня, — прошептал он мне в волосы, и я почувствовала, как его руки на секунду сжались на моей талии.

Райкер собирался отстраниться, я видела это по тому, как напряглись его плечи, как он попытался взять себя в руки, возвращаясь к роли сурового командира. Но я просто не готова была его отпустить. И не позволила ему уйти. Пальцы, еще хранившие тепло его перстня, словно сами по себе, своей волей скользнули вверх по жесткой коже доспеха, обвились лианами вокруг мужской шеи. Я с наслаждением зарылась пальцами в густые темные пряди его волос, руша аккуратную прическу, и потянула его на себя, заставляя склониться ниже.

В ответ Райкер глухо зарычал. И в этом звуке больше не оставалось ничего человеческого. Возможно, кто-то бы и испугался его. Но не я. А в следующую секунду его губы накрыли мои.

На этот раз в поцелуе не было ничего осторожного, не было сдержанности и нежности. А был только голод. Горячий и неукротимый. Сминающий мою волю. Этот поцелуй был похож на обвал в горах — стремительный, сокрушительный, сметающий на своем пути все преграды и сомнения. В нем была ярость воина, уходящего на битву, и отчаяние мужчины, который только что нашел свое счастье и теперь вынужден его оставить. От него кружилась голова и сердце билось в груди пойманной птичкой.

Я отвечала Райкеру с такой же жадностью. Забыв о приличиях, о страхе, о том, что за дверью может стоять Крэй. В этот миг для меня в мире существовало только это пламя, сжигавшее нас обоих дотла…

Когда Райкер, наконец, отстранился, его дыхание было рваным, а глаза светились чистым, неразбавленным золотом. Он коснулся своим лбом моего, и я чувствовала, как дрожат его пальцы, когда он убирал прядь волос с моего лица.

— Теперь точно дождись, — выдохнул он, и в этом голосе было столько свирепого собственничества, что у меня подкосились ноги. А Райкер развернулся и вышел, не оглядываясь. Подозреваю, что если бы он оглянулся хоть раз, то я его уже не отпустила бы никогда.

Дверь за моим драконом закрылась, а я еще долго стояла в пустом кабинете, прижимая пальцы к пылающим губам.

* * *

Ночь прошла в каком-то полузабытьи. Стоило мне закрыть глаза, как я снова чувствовала на губах обжигающий вкус грозы и дикого меда, видела расплавленное золото во взгляде Райкера и слышала тот низкий, почти звериный рык. Я то и дело просыпалась, испуганно прислушиваясь к завыванию ледяного ветра за окном, и каждый раз рука непроизвольно касалась перстня на пальце.

Казалось, тяжелый металл на моей руке все еще хранит тепло тела любимого мужчины. Он пульсировал — едва уловимо, в такт моему собственному сердцу, словно связывал нас невидимой нитью. Возможно, это просто разгулялась фантазия. Но в моем родном мире такой жест со стороны мужчины означал только одно. Помолвка. Предложение, от которого невозможно отказаться. И пусть здесь, в Кьельберге, это было «знаком воли лорда-протектора» и политическим щитом, для души Елены, запертой внутри этого тела, это кольцо стало клеймом. Я больше не чувствовала себя случайной гостьей. Я стала частью этого мира. И «сокровищем» Райкера, которое он пообещал защищать ценой целого мира. И мне это нравилось.