Книга Беглая целительница для дракона, страница 86 – Виктория Серебрянская

Это простое движение подействовало на зал как негласный сигнал. Тягучая, ватная тишина, в которой до этого был слышен лишь треск поленьев в огромном очаге, наконец-то разрушилась.

Присутствующие за столом словно ожили. Зазвенели ложки о края глиняных мисок, кто-то глухо кашлянул в кулак. Солдаты принялись споро набивать рты дымящейся кашей, переговариваясь вполголоса. Молодой офицер рядом с де Вером принялся с преувеличенным усердием накладывать себе на тарелку ветчину и яйца, стараясь не смотреть прямо на лорда-протектора. Но я видела, как его глаза то и дело соскальзывают в мою сторону — с любопытством и каким-то новым, острым уважением.

Хорн, сидевший напротив Райкера на другом конце стола, невозмутимо отхлебнул из тяжелой кружки и принялся методично жевать, краем глаза наблюдая за залом. Воздух, пропитанный запахом горячего хлеба, свежего взвара и жареного мяса, стал почти уютным. Крепость возвращалась к своей суровой жизни, переваривая ночные ужасы вместе с нехитрым завтраком.

Только Арман де Вер, сидевший прямо напротив меня, оставался неподвижным. Пока остальные ели, он лишь мерно постукивал тонкими, холеными пальцами по краю стола. Этот звук напоминал тиканье часового механизма перед взрывом. Он не прикоснулся к еде, брезгливо глядя на общую суету, пока, наконец, не выдержал и не нарушил эту хрупкую идиллию, едва я устроилась на новом месте.

— Леди Илена, — голос Армана прозвучал натянуто, как струна перед разрывом. — Мы уж решили, что вы окончательно предпочли общество раненых солдат нашему скромному кругу. Выглядите... изнуренно. Надеюсь, ваши методы лечения более эффективны, чем ваш способ заботиться о собственном цвете лица.

Я подняла на него глаза. И неожиданно оказалось, что после всего пережитого, нападения твари и битвы за каждую жизнь в лазарете, столичный лорд выглядит мелко и безобидно. И нет, я не обманывалась, де Вер был по-прежнему опасен. Вот только страха внутри меня больше не было. Спокойно прожевав кусок хлеба с ветчиной, который успела откусить, я ровно ответила:

— В Кьельберге, лорд де Вер, дорожат не цветом лица, а твердостью руки, — ответила я, и мой голос прозвучал удивительно ровно. — Но я ценю вашу заботу. Возможно, вам стоит навестить лазарет? Там как раз освободилось место Ларса. Вы могли бы попрактиковаться в сочувствии, раз уж в инспекции зерна вы достигли такого совершенства.

Все же интриганка из меня так себе. Немногим лучше, чем из соленого огурца гвоздь. А вот Арман де Вер уже зубы съел на интригах. Он на мгновение замер, услышав мой ответ. Стук пальцев затих.

В наступившей тишине было слышно лишь, как Хорн с хрустом откусил яблоко. Де Вер медленно растянул губы в улыбке, которая больше напоминала оскал змеи:

— Остроумие — очаровательная черта, Илена, — мягко произнес он, но в его глазах блеснул холодный, убийственный металл. — Но боюсь, в Вельдентаре за него не прощают долги. Вы можете играть в хозяйку этой... — он пренебрежительно обвел взглядом закопченные своды столовой, — крепости сколько угодно…

Де Вер забылся. Явно позабыл, где и среди кого находится. Еще не затихли его слова под теми самыми сводами, которые он так пренебрежительно рассматривал, а по столовой уже пролетел недобрый, тяжелый шелест. Сразу несколько офицеров одновременно прекратили есть, а звук отодвигаемых от стола скамей прозвучал как вызов. Гэррик, сидевший поодаль с перевязанным плечом, глухо и угрожающе зарычал, а взгляд Хорна стал колючим и острым, как северный лед. Для этих людей Кьельберг не был «закопченной дырой». Он был их домом и их щитом, за который они вчера умирали, пока такие, как де Вер, пили вино в Вельдентаре. Воздух в зале мгновенно наэлектризовался, став вязким от коллективного гнева гарнизона.