Книга Изменяя космос, страница 45 – Лисса Мун

— Понял, перегнул, – по-своему интерпретировал мой вздох Алеред. – Рвать на куски не будем. Но чувство такое, когда распирает изнутри от бешенства. Ты хоть слова-то эти понимаешь? Или переводчик не распознал, раз у вас табу на выражение эмоций?

— Все дошло, – сообщила печально, а ведь мне казалось, что нормально мы там жили на Земле, цивилизованно.

— Просматривал мельком историю твоей закрытой планеты, много войн и жестокости. Не думал, что для тебя будет сложно представить разрушение.

— Могу вообразить, Алеред. И почувствовать попробую. Но ты прав, нас учили подобные проявления подавлять. В мире и так было слишком много зла.

— Мы учимся с детства, что все чувства и эмоции нужны. Не плохие и хорошие, а естественные. Необходимые для выживания. Их важно проживать, Лика. Не удивительно, что в мире, где их принято не замечать столько войн.

— У вас никто не воюет? Не ссорится и ничего не делит?

— Бывают разногласия, – Алеред задумался и замешкался. – Всегда считал, что все закономерно.

— Наверное, именно поэтому ты прячешь на своем корабле преступников и политических беженцев, – теперь улыбалась я. – От чего же они скрываются?

— Нет идеальных людей и миров. Просто во вселенной все немного иначе. В статике нет развития, помнишь? Без низких вибраций нет высоких. Жизнь это и есть все разнообразие чувств и эмоций, процесс изменения сознания и реальности.

— Философия поможет мне в освоении некромантии? – заметила, что мы снова отклонились от практики.

— Несомненно, – уверенно заявил Алеред, разглядывая мою все еще улыбающуюся физиономию.

А дальше я действительно вспоминала моменты, когда злилась, когда хотелось что-то крушить и ломать. Они ускользали. Всегда я стремилась сделать что-то новое даже из ничего. Во дворе в детстве мы с ребятами мастерили шалаши из веток и коробок, из старых тряпок. И не было ничего веселее в те моменты! А сколько эмоций я получала, когда заканчивала вязать очередную шапку или свитер! Да, просто из нитки получалась настоящая вещь. Ну и живопись, когда на пустом холсте разворачивалась в итоге целая история! Да даже когда дворовая кошка окотилась, это же произошло настоящее чудо. Была одна, а стало семь! Подсознание ловко подкидывало моменты рождения нового. А с разрушением оказалось намного сложнее.

Но оно нашлось. Там, в самом раннем возрасте, когда исследовать пространство вокруг было можно. Маленькая девчушка с золотистыми кудряшками и большими зеленоватыми глазами ничего не боялась. Башня из кубиков обязательно терпела крах, а в груди при этом не зарождалось разочарования. Только неподдельный восторг и интерес. Мир был безопасен! Ложка падала со стола, производя звонкую мелодию от соприкосновения металла и плитки, каша летела туда же с влажным шлепком.

А в первом классе никак не получались ровные закорючки в прописи, учительница обязательно шумно вздыхала рядом с теми, кто плохо старался. Тогда в глазах защипало, крупные соленые капли шмякнулись вниз. А руки уже выдирали намокший листок из тетрадки, пальцы мяли ненавистную бумагу, будто бы она и была причиной кривулек. И тот тяжелый гулкий страх, который пришел после – ведь мама будет ругать за испорченное учебное пособие! С тех пор мне нельзя было злиться и ломать. С тех пор этот страх тугим комочком поселялся в груди и разливался по коже, словно электрический разряд в случаях, когда что-то казалось сломанным или безвозвратно утерянным. Надо ли говорить, что в тот самый момент мама на кухне крутила мясной фарш? А когда увидала мою разодранную тетрадь, папа вернулся из гаража, держа в руках тряпку, пропахшую бензином.