Книга Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона, страница 2 – Ева Кофей

Я пыталась поднять руку и пошевелиться. Какое-то время он не давал мне это сделать. Но потом частично отпустил. Будто бы на пробу. Будто бы чтобы посмотреть, что будет дальше.

Словно я — маленький пушистый зверёк, которого он никогда раньше не видел.

— Куда тебе бежать, мышка? — оскалился, только подтвердив мои мысли.

Как только у меня появилась возможность, я замахнулась и отвесила нахалу звонкую пощёчину.

Он, казалось, совсем не почувствовал боли, но очень удивился.

— Пустите! Где я? Ну в самом деле, пустите… Вы меня расплавите!

Между нами было только два тонких слоя ткани. Моя больничная ночнушка и его полотенце, которое совсем не спасало от горячности мужчины. Он смотрел на меня таким взглядом, будто бы все размышления о бездарных человечках и каких-то не таких племянниках отошли на второй план.

— Не пищи, — вдруг накрыл своей огромной, солоноватой ладонью мой рот, — мешаешь думать.

— Позвольте, драгар, люди не выносят высоких температур. А ещё от испуга у них может остановиться сердце, — впрочем, без особого беспокойства произнёс птиц.

Девил, вроде бы так его звали, прорычал в ответ:

— Тогда она не пройдёт и первое испытание, а без отбора ей нельзя будет приближаться к отпрыскам нашего дома.

Не отпустил меня, не убрал руку. Поэтому я решила вырываться всем телом. Но быстро поняла, что это плохая идея. Ведь так я только больше чувствовала каждый мускул на его невероятном теле, и каждое движение казалось двусмысленным.

Это заставило меня замереть.

Тело мужчины было словно налито свинцом.

Ухмыльчивый, но грозный, раздражительный, но контролирующий ситуацию.

Я для него и правда маленькая мышка.

Хрупкая двадцатипятилетняя блондинка, которую почти победила болезнь. Когда я закрывала глаза в больничной палате, я не была уверена, что открою их.

Но открыла.

Правда, в совершенно других обстоятельствах.

— Успокоилась?

Он вдруг убрал руку от моих губ и запустил пальцы в растрёпанные локоны. Краем глаза я заметила, что они выглядят гораздо лучше, чем раньше.

— Да, — на самом деле моё сердце быстро колотилось. И было такое чувство, что он слышал отчётливо каждый удар. — Пожалуйста, объясните мне, что происходит.

Девил окинул меня каким-то новым взглядом и вдруг заставил едва ли не задохнуться, когда приблизился к моему горящему лицу и прошёлся языком по шее, будто пробуя меня на вкус.

— Всё ещё пахнешь болезнью, мышка.

— Светлана.

Он коснулся указательным пальцем моих губ, мол, помолчи. Прищурился и, наконец, слегка отдалился.

— Бежать не советую, — произнёс так просто, что я даже не подумала ослушаться.

И удивила его тем, что вместо криков и попыток сбежать протянула ему его же полотенце, зажмурившись.

— Можешь оставить его себе.

— Н-нет… Прикройтесь. И, может быть, тогда я и смогу забыть… — замялась, а феникс внезапно хохотнул:

— Такой будет сложно забыть!

Девил произнёс будто бы с досадой:

— Странная реакция для женщины.

— Она ведь для вас не женщина, драгар, — любезно напомнил Фарах.

Накинув полотенце на область причинного места, мужчина тихо рыкнул, а затем выдохнул:

— Женщина не женщина, а красивая.

И прозвучало это так, будто бы моя внешность — это минус.

Что противоречило огню в его глазах.

Он такой горячий, что вся вода уже давно испарилась. Чёрные волосы слегка вились, взгляд был жгучий и жёсткий. Я поднялась и коснулась босыми ступнями прохладного пола, сидя на кровати.