Книга Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров, страница 42 – Айрин Валери

Женщина медленно согнула в локте руку и приподняла ее ладонью к небу — плавно, величественно, словно дирижёр, управляющий невидимым оркестром судьбы. Затем сомкнула костлявые пальцы в кулак. Один за другим, в такт её едва заметным движениям, за её жестом поднялись Ырки. Они вставали беззвучно, будто марионетки, чьи нити наконец нашли своего кукловода.

Все они выстроились полукругом за спиной женщины в чёрном, выпрямились и замерли — молча, неподвижно, покорно.

— С‑смерть… — выдохнул Вадим, и голос его дрогнул, потерявшись в безмолвии остановившегося мира.

И время хлынуло вновь! Некромант очнулся, словно от какого-то безумного сна. Мир был снова наполнен звуками и движениями. Но не для волков: вся стая бесшумно лежала на земле, распластанная, неподвижная, словно вырезанные из тьмы силуэты на белом снегу. Их шерсть, ещё недавно вздымавшаяся от яростного дыхания, теперь казалась частью зимнего пейзажа — безжизненной и холодной. Вадим моргнул и увидел, что вместо волков лежат сугробы.

Мороз, наблюдал с ледяным спокойствием. Его взгляд скользнул по сугробам, затем — по застывшим фигурам Вадима и Авдотьи. Он слегка кивнул и поднялась метель, которая обдала холодом лицо парня и тут же исчезла. С ней исчезли и сугробы. Не осталось ни одного напоминания о стае, которая так яростно сражалась. Губы Карачуна тронула холодная, почти торжествующая улыбка — тонкая, едва заметная линия на бледном лице.

— Вижу, условие выполнено, — произнёс он ровным, бесстрастным голосом, переводя взгляд на девушку. Его глаза, прозрачные как лёд, сверкнули на мгновение — то ли удовлетворением, то ли предвкушением.

— Вадимка, ирод окаянный, что случилось, а?! — Авдотья отчаянно трясла его за плечи, в её голосе не было страха только растерянность. — Что с волками-то?!

Девушка рядом с Морозом хлопала глазами, переводя взгляд с бледного Вадима, на Авдотью, а потом на грозного Мороза — в её глазах читалось неподдельное изумление.

Вадим же всё ещё не мог прийти в себя. Он медленно обвёл взглядом поле битвы. В голове крутилась лишь одна мысль: он вызвал саму смерть…

— Это значит, ты отпустишь меня? — спросила всё ещё изумлённая девушка, её голос дрожал от смеси надежды и недоверия.

— Отпущу, — ответил Мороз, и в его ледяном взгляде промелькнуло что‑то, напоминающее усмешку. — Да только ты с чего взяла, что в этой могиле ты похоронена?

Карачун резко свистнул — звук пронзил воздух, словно лезвие. В тот же миг поднялась метель: не просто ветер со снегом, как в предыдущий раз, а настоящая буря, вихрь, который закручивался вокруг них, заслоняя мир белой пеленой. Из клубящейся мглы, одна за другой, выступили фигуры волков — их шерсть сливалась с метелью, глаза горели холодным огнём.

— Опять, что ль? — раздался сзади недовольный голос Авдотьи. Она поежилась, кутаясь в куртку, и хмуро уставилась в снежную круговерть.

Но в этот раз волки не несли угрозу. Они тянули за собой сани — массивные, резные, покрытые узорами, напоминающими замёрзшие ветви. Сани скользили по воздуху, будто невесомые, затем плавно опустились на землю и проскользили прямо под ноги Мороза и девушки.

— Чаго там? Что ещё за сани? — не унималась любопытная бабка, вытягивая шею и прищуриваясь.

Мороз сделал шаг вперёд, девушка — следом, с опаской поглядывая на странный дар. Вадим поднялся на ноги и подошёл ближе, Авдотья семенила за ним, бормоча что‑то себе под нос.