Книга Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров, страница 37 – Айрин Валери

Страницы были исписаны витиеватым почерком, местами выцветшим от времени. Символы мерцали слабым светом, будто подсвеченные изнутри. Вадим начал читать вслух, медленно разбирая каждое слово:

— Дабы дух изгнать усопшего, надлежит отыскать его могилу, взять с нее горсть земли. Разжечь ритуальный костер и кинуть туда землю.

Он замолчал, поднял глаза на Авдотью и произнёс:

— Я не понял… Надо ехать на кладбище и искать её могилу?

— Хорошо хоть могилу рыть не надо, а то зима на дворе. Да и если нас с тобой за таким бы делом застали, ох не сдабривать? — выдохнула Авдотья, затем поправила платок и решительно встала. — Поехали. Спроси она покажет, где зарыта?

Вадим обернулся к призрачной девушке. Та, медленно подняла голову. Её темные глаза встретились с его взглядом, и она едва заметно кивнула.

— Покажет, — тихо подтвердил Вадим.

— Тогда поехали! — Авдотья хлопнула в ладоши, словно подгоняя всех к действию.

Пробираясь сквозь занесённое снегом кладбище, Вадим и Авдотья с трудом поспевали за призрачной девушкой. Она шла напрямик, словно не замечая ни сугробов, ни обледенелых крестов, ни покосившихся оград — будто сама земля расступалась перед её бесплотной фигурой.

Вадим и Авдотья же вынуждены были огибать могилы, перелезать через поваленные ограды, увязать по колено в снегу. Ветер свистел между надгробий, раскачивал ржавые венки, а мороз пробирал до костей. Авдотья то и дело ворчала, отряхивая снег с куртки:

— Ну и морока… Да куда ж она так спешит?

Призрак тем временем остановилась у могилы с венками. Её полупрозрачная фигура замерла над холмиком, едва заметным под снежным покровом. Девушка медленно подняла руку и указала на землю:

— Здесь, — прозвучал её голос, тихий, как шелест снега.

Авдотья села на скамейки и с отдышкой произнесла:

— Ну, значит, здесь. Давай, Вадим, копай. Да поглубже бери — чтоб наверняка.

Вадим вздохнул, взялся за лопату и начал разгребать снег. Тот скрипел под металлом, обнажая тёмную землю, покрытую инеем. С каждым ударом лопаты морозный воздух становился всё тяжелее, будто само пространство сопротивлялось их действиям. Наконец, набрав пригоршню земли, Вадим выпрямился:

— Готово. Что теперь?

Авдотья внимательно осмотрела землю на ладони Вадима, кивнула и пробурчала:

— А теперь — домой. Там разожжём костёр, бросим эту землю в огонь да помянем, как звали. Тогда, глядишь, и отпустит её.

Призрак девушки молча стояла рядом, наблюдая. В её глазах читалось что‑то новое — не тоска, не отчаяние, а, кажется, робкая надежда. Она чуть склонила голову, словно благодаря их за помощь.

— Я готова. — тихо сказала она.

Но как только девушка произнесла эти слова, воздух прорезал низкий, утробный волчий рык — такой мощный, что, казалось, сама земля под ногами содрогнулась. Вадим и Авдотья резко оглянулись.

Из сумрака леса, из‑за заснеженных елей, один за другим выходили волки. Их глаза мерцали янтарным светом, а мех сливался с тенями ночи. Стая окружала их полукольцом — медленно, расчётливо, без единого лишнего движения. В воздухе повисло напряжение, от которого мороз пробежал по коже.

— Авдотья, я чего‑то не понял? — прошептал Вадим, невольно делая шаг ближе к бабке. — Мы же вроде их задобрили — мясо оставили… Чего это они так на нас агрятся?