Книга Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров, страница 31 – Айрин Валери

— За кудыкину гору, — невозмутимо отозвалась бабка, ловко орудуя в углу веранды. Там, в противоположном от самодельной комнаты Вадима конце, в беспорядке громоздились инструменты.

Вадим провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна.

— Поедем в лес, — продолжила Авдотья, выуживая из груды железа внушительный топор. — За ёлкой.

«Ну конечно, — мысленно вздохнул Вадим. — Канун Нового года. Пора наряжать ёлку».

Он поднялся с постели и невольно поежился. В комнате было непривычно прохладно — обычно конвектор держал тепло куда дольше. «Сквозняк, что ли, пробрался сквозь старые рамы»? — пробежала мысль у Вадима.

Через пару часов они уже подъезжали к опушке леса. Авдотья ловко выскользнула из машины, захватив с собой старый потрепанный рюкзак. Она подтянула потуже тёплый платок и окинула взглядом заснеженные деревья. Её глаза, обычно строгие и чуть прищуренные, сейчас светились каким‑то особенным, почти детским восторгом.

— Ну, — хлопнула она в ладоши, поднимая вихрь снежной пыли, — за дело!

Авдотья Никитична уверенно шагала сквозь заснеженный лес, ловко прокладывая путь среди высоких сугробов. Морозный воздух румянил щёки, а каждое её движение сопровождалось мягким хрустом снега под валенками. На ней была стёганая куртка, изрядно потрёпанная годами, но всё ещё тёплая, массивные валенки, надёжно укрывающие ноги от стужи, и пуховый платок — белоснежный, словно первый снег, — которым она плотно обмотала голову и плечи. Концы платка были заботливо завязаны на талии, защищая от пронизывающего ветра.

Спустя некоторое время они добрались до приглянувшейся Никитичны ели — высокой, стройной, с густыми ветвями, припорошёнными искрящимся снегом. Остановившись, Авдотья с облегчением сняла с плеч рюкзак, слегка поведя затекшими плечами. Распахнув его, она достала свёрток с свиными потрохами — утром специально купила их на базаре, не пожалев денег. Вадим округлил глаза и попятился от удивления назад:

— Это, что такое Никитична? – парень был настолько поражен, что это были единственные слова, которые тогда пришли ему на ум.

Авдотья молчала. Осторожно, с почти ритуальной неторопливостью, она начала доставать из рюкзака, а затем развешивать лакомые кусочки на нижних ветвях ели. Каждый кусочек располагала так, чтобы он был хорошо заметен и доступен. Движения её были точными, выверенными — видно, что дело это для неё не новое. Закончив, она отступила на шаг, окинула взглядом свою работу и удовлетворённо кивнула.

— Чаво, чаво, мороз крипчает. А мы ему подношения, что б не такой суровый был в ныняшную зиму. Понял.

Вадим только раскрыл рот, хотел, что-то сказать, но Авдотья его перебила:

— Теперьча будем ждать — приманка сделана, и лес сам распорядится дальнейшим ходом событий. — Потом чуть повысив тон добавила. — Мороз‑батюшка, прими сей дар…

Словно в ответ на её слова, морозный воздух разорвал протяжный, леденящий душу волчий вой. Звук прокатился по лесу, отражаясь от заснеженных стволов, и замер где‑то вдали. Авдотья невольно поежилась, но не сдвинулась с места. Однако Вадим явно засуетился:

— Авдотья вы чего оглохли, там волки на ваше подношение собираются, глядишь еще и мишка косолапый дар учует. А там и вовсе всё голодное зверьё с леса соберётся. Давайте как отсюда пошустрее! А? – Вадим взял Авдотью по руку и решительно силой повел ее к машине.