Книга Авдотья Никитична и молодой некромант Вадим Егоров, страница 18 – Айрин Валери

В комнате было тихо, только скрип половиц под её шагами и прерывистое дыхание нарушали эту тишину. Она пыталась сосредоточиться, найти хоть какую‑то мысль, способную успокоить, но в голове крутился лишь один вопрос: «Что теперь будет?»

Гузель и Алан не были официально женаты, но согласно местным обычаям провели традиционный обряд, скрепляющий их союз. Алан не был красавцем: невысокий, лысый с выпученными болезненно-красными глазами. С самого начала их отношения складывались непросто: поскольку Алан отличался вспыльчивым характером и поднимал на Гузель руку.

Несмотря на жестокость мужа, Гузель нередко винила в происходящем себя — ей казалось, что она «заслуживает» такого обращения из‑за своего «длинного языка». В браке родились двое «особенных» детей, которых супруги отправили на воспитание к матери Гузель. Официальным объяснением стало стремление обеспечить семью — оба утверждали, что заняты на заработках. Однако, на самом деле заниматься воспитанием не было желания ни у одного, ни у другой.

Со временем Гузель почти привыкла к регулярным избиениям. В её сознании сложилась парадоксальная картина: она даже начала находить в этом некое извращённое удовлетворение, порой думая, что «аж шкура чешется» от ожидания очередной вспышки гнева.

Ситуация резко ухудшилась, когда Алан начал употреблять запрещенные вещества. Жизнь Гузель превратилась в настоящий ад. Пытаясь спасти отношения и оградить мужа от «внешних раздражителей», они решили уехать на заработки в какую-нибудь глушь.

На новом месте Алана назначили начальником на объекте, а Гузель стала рядовой работницей.

По работе Гузель и других сотрудников расселили по рабочим домам. Её соседкой оказалась Светлана — энергичная женщина шестидесяти трёх лет, которая словно не знала усталости. Несмотря на возраст, она держалась бодро, с живым интересом вникала во всё происходящее и умела расположить к себе людей открытой улыбкой и прямым, честным взглядом. В её движениях чувствовалась собранность, а в разговорах — здравый смысл и жизненный опыт, накопленный за долгие годы.

Со временем Гузель узнала историю Светланы. Оказалось, что соседка уже много лет упорно копила деньги — откладывала каждую свободную копейку, скрупулёзно ведя учёт доходов и расходов. Её заветной мечтой был собственный дом, где могли бы жить её дочь, зять и внуки.

Гузель знала об этих накоплениях не понаслышке. Более того, у неё оказался доступ к банковской карте Светланы. Всё сложилось почти случайно: Светлана, честно признавая, что плохо разбирается в современных технологиях. Однажды она обратилась к Гузель с просьбой помочь с переводами денег дочери. Мобильный банк казался ей запутанным лабиринтом, а операции с картой — чем‑то сложным и пугающим. По простоте душевной она решила, что проще доверить это дело соседке, с которой успела наладить доверительные отношения. Гузель, в свою очередь, не стала отказываться — так между женщинами установилась своеобразная связь, где одна делилась сокровенной мечтой, а другая получала доступ к её финансовым тайнам.

Так в руках Гузель оказалась возможность распоряжаться сбережениями Светланы — и это стало для неё роковым испытанием, которое она не сумела выдержать.

В голове Гузель и Алана постепенно оформился чудовищный замысел. Они решили не просто обокрасть Светлану, но и навсегда устранить её, чтобы исключить любую угрозу разоблачения. План продумывался с леденящей душу расчётливостью: каждый шаг взвешивался, каждая деталь прорабатывалась, словно речь шла не о человеческой жизни, а о рутинной рабочей задаче.