Книга Медовый дом княжны Полины, страница 68 – Эва Гринерс

Я начала свое повествование о Петербурге, о дворце, о том, как мы встречались с разными людьми. И про Петра Алексеевича, и про Светлейшего князя. Лукерья, конечно, слушала с интересом, однако, когда я закончила, вновь спросила:

— А что с тобой-то, Полюшка? Вижу ведь, что как снутри заиндевелая.

Опустив глаза, я вздохнула.

— Тётушка, - начала тихо, - О Николае пришли плохие вести…

Я замолчала.

— Полюшка, милая, - сказала Лукерья, утирая глаза тихонько, - раз обещал вертаться, то вертается. Я кивнула, чувствуя, как и у меня наворачиваются слёзы.

— Я верю, тётушка, - прошептала. - Очень-очень верю.

Лукерья погладила меня по голове, как маленькую, и я почувствовала, как успокаиваюсь и оттаиваю.

За ужином батюшка наблюдал за мной. Он явно был рад, что я улыбаюсь, но в его глазах читалась какая-то тревога.

— Дочка, хочу, чтобы ты пожила со мной в главном доме. Погоди! Послушай. Хотя бы до весны. Не денется никуда твой медовый дом. А захочешь, и поросёнка можешь взять с собой. Побудь на глазах, не рви мне душу.

Я задумалась. С одной стороны, мне не хотелось оставлять свой дом, где можно было чувствовать себя свободной и независимой. С другой, я понимала, что батюшка скучал по мне, и было жаль его. И, конечно, хотел, чтобы я была ближе, а он мог присматривать за мной.

— Хорошо, батюшка, — наконец сказала я. - Я перееду к вам. Но с одним условием.

Рахманов поднял брови, явно заинтересованный.

— Хм. Ишь ты. Видать, знаешь, что на всё соглашусь. Какое там условие?

— Вы дадите добро на венчание Лукерьи и Тимофея. Они любят друг друга, и я знаю, что будут счастливы вместе.

Князь задумался, почесав бороду. Слегка нахмурился. Потом кивнул:

— Ладно, Полина. Подумаем… А я думал, что напраслину на Лукерью возводят.

Я укоризненно взглянула на отца:

— Разве же это плохо, если люди счастливы?

Не желая споров и боясь моего отказа, тот поспешно согласился:

— А и Бог с ними. Пущай радуются. В конце концов, это в моей воле.

Я почувствовала, как на душе стало тепло. Батюшка, несмотря на свою строгость, был добрым человеком. И я была рада, что смогла сделать что-то хорошее для тех, кого любила.

С того времени Лукерья и Тимофей начали готовиться к свадьбе. Весть об их венчании быстро разнеслась по деревне. Все были рады за них. Я помогала Лукерье с подготовкой, выбирая наряды и украшения. Это было приятное время, полное воодушевления и ожидания.

Так я переехала обратно в главный дом, взяв с собой Прошу. Он очень смешно обживал свои новые владения. А прислуга разделилась на два лагеря: одни поджимали губы и шушукались, а другие забавлялись и баловали поросёнка, подсовывая ему лакомые кусочки.

Весна была не за горами, и я с нетерпением ждала, когда смогу вернуться к своим пчёлам. Мне предстояло грамотно «разбудить» их по весне.

Вспоминая наш разговор с царём Петром Алексеевичем, я подумала, что неплохо было бы записать все мои знания и опыт. Ведь если ко мне пришлют кого-то учиться пчеловодству, будет проще, если я уже подготовлю «конспекты». Кто-то же должен написать об этом первым.

В светлое время дня я раскладывала письменные принадлежности и составляла подробные инструкции, начав с того, как нужно укладывать пчёлок спать. Подготовка пасеки к зиме была делом ответственным и хлопотным. Дедушка хорошо меня подготовил, рассказывая о том, как это делали в старину: нужно было проверить, достаточно ли у каждой семьи меда для зимовки. Согласно дедовым наставлениям, на каждую пчелиную семью должно оставаться не менее пятнадцати-восемнадцати килограммов сладкого запаса. У меня были молодые семьи, поэтому их потребности могли быть меньше. Однако я решила перестраховаться: ведь зима предстояла долгая и суровая.