Книга Истинная для якудза, страница 5 – Эвелина Шегай

— Поняла.

В наступившей тишине они выпили ещё по чашке чая, слушая музыку ветра. У открытого окна в кабинете висел стеклянный фурин^[10]. Его тонкий и хрустальный звон напоминал далёкий стук капель росы о край фарфоровой чаши.

И прежде чем Каори покинула компанию отца, он с задумчивым видом произнёс:

— Как бы ни прятали жемчужину в глубине бамбуковой рощи, утренний ветер донесёт до воронов её дыхание. Они не ищут, а заранее знают, где дрожит свет, отражённый от гладкой поверхности сокровища.

Его слова напоминали пророчество, но она понимала, что это такой способ выразить свою боль от невозможности подарить ей лучшую жизнь. С его точки зрения. Потому что Каори никто и никогда не спрашивал о её желаниях. Она сама уже почти забыла, каково это — иметь личные амбиции, не касающиеся потребностей клана.

После разговора с отцом Каори направилась в покои матери. Они находились в дальнем крыле поместья, куда работники дома почти не заглядывали. Мама сама следила за порядком в этом месте и изредка принимала гостей.

— Можешь войти, Каори, — ответила она, стоило подать голос около её двери.

Каори зашла в комнату и поклонилась маме, сидящей в кресле у торшера, который сквозь кремовый абажур отбрасывал фигурные пятна света на медово-коричневый паркет. В этом месте всё было оформлено на саларунский^[11] манер: кожаный диван и комплектная пара кресел, высокие книжные стеллажи, тянувшиеся от пола до потолка, создавали строгий геометрический узор, непривычный для мягкого и дышащего пространства остального дома.

— Как прошёл твой разговор с отцом? — поинтересовалась мама с улыбкой на губах. Но Каори могла видеть сквозь эту улыбку спрятанные слёзы в глубине печально смотрящих на неё глаз. И от этого собственное сердце сжалось в груди.

— Хорошо. Отец объяснил, почему наши планы изменились, — ответила она, тоже улыбнувшись, и прошла в глубь комнаты, чтобы сесть в углу дивана напротив мамы.

Они несколько минут просто сидели рядом, блуждая взглядами по изысканным узорам на одежде друг друга. Прощаться всегда тяжело. Особенно если не знаешь, когда вы снова сможете увидеться. И сможете ли вообще?

Однако Каори знала, почему мать так смотрит на неё — взглядом, каким смотрят на последнее уцелевшее дерево в выжженном саду.

Мама беззвучно закрыла книгу и аккуратно положила её на полку при торшере, после чего подалась вперёд и накрыла тёплой ладонью сложенные на коленях руки Каори.

— Каори, пообещай мне, что, несмотря ни на что, выживешь, — на одном дыхании произнесла она и едва слышно добавила: — Я не вынесу ещё одной потери.

— Да, мама. Я сделаю всё, чтобы выжить.

Энергия бурлила, ритмичная музыка била по мозгам тяжёлыми басами, отдаваясь пульсацией где‑то в затылке. Уже накатив пару коктейлей, Рэн развалился на мягком диванчике в ВИП-ложе и смотрел на танцпол. На десятки тел, беснующихся под одну музыку, но по-разному.

Одни девушки плавно покачивались, заставляя скользить взглядом по их мягким изгибам фигуры. Другие энергично вскидывали руки над головой, отчего и без того ультракороткие юбки едва не задирались до трусиков.

— Привет, один тут скучаешь? — спросила девчонка с ярко-красными губами. — Классная причёска!

— Выбираю, с кем сегодня поеду в мотель, — ответил Рэн, с любопытством наблюдая за тем, как кокетливую улыбку вытеснил оскорблённый взгляд.