Книга Княгинины ловы, страница 6 – Татьяна Луковская

А в Чернореч-граде жизнь пошла привычным чередом, будто и не было никакой свадьбы. Годы быстро пролетели, молодой князь опамятовался только единожды: «Ну, шестнадцать лет, ну и что? Все равно мала еще. Мать твердит, что красавицей подружья стала, да можно ли этому верить. Спросил Спиридона, он ведь возил молодой княгине в монастырь подарки, так тот лишь рассмеялся: «Поезжай, князь, сам и посмотришь». И улыбка у него такая недобрая, точно - дурна собой, как пить дать».

А весна кружила голову, хотелось чего-то, маялось...

1. В лето 66... бысть зима снежна - В год 11(2)... зима была снежной.

2. Лодья - древнерусское произношение слова ладья.

3. Великий - великий князь.

4. Кмети - воины дружинники.

5. Подружья - жена. В Древней Руси словами муж и жена, обозначали не супругов, а любого мужчину и женщину.

6. Почто - почему.

7. Супружник - муж.

8. Вои - воины.

9. Комонь - конь.

10. Ловы - охота.

11. Полуночный - северный.

12. Басни - сказки.

13. Десная - правая.

14. Детинец - внутренняя крепость.

15. «Преставися» - умереть.

16. Убрус - платок, головной убор замужней женщины.

II. За Бежским озером.

Малая дружина уже выехала за городские ворота и спустилась к реке. Плыть предстояло на ладьях. По весенней апрельской распутице конным ходом не проехать. Лошади тревожно ржали, чувствуя опасность. Вид веселых корабликов, пляшущих на речной глади, не предвещал животным приятного пути.

В сопровождающие князь выбрал двух своих закадычных друзей: озорника, балагура Пахомия и рассудительного, степенного Первака.

— Что так долго-то у княгини был? Уж заждались, - Пахомий лукаво поглядывал на князя, - не отпускала что ли?

— Распутницей пугала, мол, держи ухо востро.

— То-то, и меня жена все не хотела отпускать, да все наказывала, чтоб по сторонам больно не заглядывался. И до нее какие-то слухи дошли, раз так всполошилась.

— А охота посмотреть, какая она княгиня Заозерская, чего только и не болтают. Неуж и впрямь глянет, и все - пропал?

— Нам - то, князь, пропадать нельзя, мы люди семейные.

— Это ты семейный, да вон Первак, а я пока ни то, ни се, мне немножко пропасть - и не такой уж грех.

Тезка князя, Димитрий Первак, неодобрительно покачал головой:

— Слышала б тебя княгиня, точно не пустила бы. Вышата обиделся, что с собой не взяли, пошто дядьку[1] не покликал?

— То и не покликал, проповеди бы читал и день, и ночь, как иерей. Они с матушкой одного поля ягоды.

Перед Вышатой князю было стыдно, ведь как отец родной. С семи годков от мамок мальца оторвали да в руки опытному воеводе отдали. Он обучил княжича всему: как в седле сидеть, как коня объездить, как броню [2] крепить, как мечем махать, из лука стрелять, да и охотиться как - тоже наука от Вышаты. «Ну, ничего, - успокаивал совесть князь, - приеду, отдарюсь гостинцем каким, он и не будет серчать».

Томная Чернава медленно катила мутные весенние воды в северо-западном направлении на встречу Бежскому озеру. Плыть по течению было легко. И резвые ладьи стремительно летели по водной глади. Но только солнце перевалило за полдень, подул коварный северный ветер. Он сбивал суда на отмель к южному берегу. Гребцы работали без остановки, наваливаясь всем телом на весла, лица от натуги наливались кровью, в студеный апрельский день им было жарко, пот струился по взмыленным спинам.