Книга Мой личный Галатей, страница 32 – Татьяна Луковская

— Это не майка! Нормальное платье.

— С парнем рядом идти — да, одной — опасно, вызывающе, а дураков вокруг много.

— Я бы с парнем и пошла, если бы ты не влез, — возникло жуткое желание вылить чайник на чужое темечко, Насте пришлось приложить усилие, чтобы совладать с собой. Выводить девиц из себя этот «супчик» умел, смахивает на мелкую месть из ревности, или нет?

— Если ты не заметила, крендель слинял. Если бы я сидел в кафе с девчонкой, и ко мне подкатил бы ее парень с претензиями, я бы спросил у девочки, с кем она хочет остаться. И если бы она сказала — с тобой, я бы не ушел, — Ванька перегнулся через стол, его глаза цвета незрелой антоновки оказались совсем близко.

— Ну, ты сравнил себя и Игоря, — Настя, не выдержав гляделок, отвела взгляд, — у вас разные весовые категории.

— Ты его руки накаченные видела? Паренек за собой ухаживает, еще не факт, кто кого.

— Да, факт-факт. Хорош на комплименты нарываться, любят некоторые прикидываться сирыми и убогими. Влетел такой весь реальный пацан, даже я испугалась, а Игорю каково? А инстинкт самосохранения еще никто не отменял.

Настя заметила, как на щеках у Ваньки проступил легкий румянец, как-то часто ее кавалеры сегодня меняют цвета. Она налила себе успевшего настояться крепкого чая, вдохнула облачко пара, сделала небольшой глоток. Чай успокаивал. Вот так сходила за допуском! Один ухажер сбежал, другой оттачивает на ней остроумие и поучает.

— А ты сегодня обалденно-красивая, — вдруг с мягкой улыбкой сказал Иван.

Вот как он умеет так, одной ничего не значащей фразой все внутри всколыхнуть?

— Я же в майке, — усмехнулась Настя, пряча волнение.

— Майки тебе идут, и даже цыганские браслеты на ушах ничего так смотрятся.

Образ Игоря с розой и бицепсами мгновенно пожух, а память услужливо стала подсовывать кабину лифта и теплые жадные губы, да чтоб их!

И тут в кармане у Ваньки противной вибрацией запрыгал телефон.

— Алло, — он улыбнулся, как будто на другом конце связи его могли видеть, — Привет.

У Насти неприятно заскребло где-то в груди. Так тепло «Привет» можно сказать, только близкому родному человеку.

— Что делаем? Сидим в ресторане, японцев изображаем. Сама как?

Она!

— Да ни в какое сравнение, у тебя лучше, можно было и не спрашивать… Все в силе, как договаривались, своим привет… Увидимся. Пока.

Ванька быстро отключил телефон, но Настя успела увидеть надпись «Иришка». Ни Ира, ни Ирина, ни Ирчик какой-нибудь, а именно Иришка. Соперница материализовалась, обрела плоть и кровь. Из чисто теоретического объекта где-то там в параллельном мире, она вломилась в ресторан с противным виброзвонком и дала понять, чей зеленоглазый. Конечно, ее! С ней он сейчас ворковал, подлизывался, а Настю подкалывал и дергал. Если раньше в глубине души Анастасия надеялась, что и нет никакой Ирки, что Ванька просто врет, чтобы вызвать ревность, и у нее создавалась иллюзия, что выбор все-таки делает она (как там в слух себя не убеждала), но теперь ясно — ему просто нравится дергать за ниточки неумеху-психолога, наблюдать, как эта стрекоза вертится под острой булавкой, а с той другой у них чувства — мягкие, теплые, нежные.

— Насть, ты чего такая кислая?

«А то ты не понял — чего?»

— Устала, поеду спать, — Настя потерла виски, опять головная боль возвращается. — Махни официантке, пусть счет несет.