Книга Мой личный Галатей, страница 45 – Татьяна Луковская

— Не врал, а малость не договаривал, а остальное ты там сама себе напридумывала.

— Я напридумывала? — Настя резко остановилась. — Ты мне сам сказал, что в Ирку влюбился, а я напридумывала?

— Я сказал, что влюбился в одну девушку, имя Ирка там не звучало. Насть, я до армии вокруг тебя кругами ходил, а ты и подступиться к себе не давала, держала меня на вытянутой руке.

— До армии? — эхом повторила Настя. — Как до армии? Да ты даже меня не замечал?

— Да все в курсе были, что я по тебе сохну, даже твой братец, так и подкалывал засранец, — Ванька обиженно отвернулся.

— Но я не знала… Если бы ты сказал, — девушка растерянно хлопала ресницами.

— Все ты знала. Я для тебя простоват был, ты же все принца искала, — Ванька раздраженно пнул чугунный пролет.

— Какого принца? Дурак, я же тебя с семи лет люблю. Просто надо было сказать.

— Я решился, тебе у речки все сказал. А ты мне, страшно влюбленная, что ответила?

— Как сказал, так и ответила, — Настя тоже обиженно пнула заборчик.

— И я решил потихоньку к тебе подкатывать, постепенно, чтобы ты меня лучше узнала, ну и придумал эту историю с соблазнением. Думал, пообщаемся, ты поймешь, что мне нравишься, ну и все наладится. И все по плану пошло, пока этот крендель в ресторане не нарисовался. Ты из-за него расстроилась, я взбесился, ну и все старания коту под хвост.

— Я расстроилась, потому что у тебя в телефоне «Иришка» высветилась.

— А, все-таки лазила в мой телефон!

— Да ты им сам перед моим носом махал, чего там лазить?

— Ты мне так и не позвонила. Я думал, ты с этим хмырем гуляешь. Не выдержал, спросил у Кольки, он говорит — взаперти сидишь, курсяк пишешь. Я обрадовался, решил тебе звонить, а тут раз — и ты сама позвонила, какую-то чушь опять про Ирку понесла. Я честно хотел все тебе рассказать, но ты так смешно меня у самой себя отбивать начала, такая смелая стала. Я аж обалдел. Ну, какому же парню не хочется, чтобы его так нагло отбили? Подумал, признаюсь, опять придется круги вокруг тебя нарезать, облизываться, а так-то процесс быстрее пойдет. Ну, он и пошел, — Ванька хитро улыбнулся, глядя в вырез Настиного платья.

— Процесс у него быстрее пошел? — Настя опасно замахнулась букетом. — Да ты знаешь, как мне плохо было? Да ты знаешь, что я чуть от ревности не померла⁈ А у него процесс быстрее пошел!

Настя принялась со всей дури лупить кавалера увесистым букетом. Ванька вначале терпеливо сносил побои, потом видя, что подруга плавно скатывается в истерику, выхватил искалеченные розы и швырнул их в воду.

— Ну, все-все-все, — крепко прижал он ее к себе. — Дурак я у тебя, Иван-дурак.

Настя с поздним раскаяньем провела рукой по изодранной на плече рубахе:

— Больно?

— Приятно, — усмехнулся парень. — Ведь знал, что лучше ромашки брать. Ну, чего теперь реветь, все вроде выяснили?

— Это дождь, — девушка смущенно стерла с лица влагу.

— Насть, я изменюсь, честно. Буду тебе сердечки слать, в комплиментах рассыпаться, язык придерживать, когда захочет что-нибудь ляпнуть. Я же обещал Галатеем стать.

— Не надо Галатеем, я тебя и таким люблю. А куда мы с тобой сегодня должны были идти?

— Квартиру нашу смотреть, там, правда, только плита, турка и надувной матрас.

— Ну, пока больше ничего и не нужно, — Настя наклонила Ванькину голову, целуя его в щеку.

— Поехали, кофе попьем? Я сейчас такси вызову.

Дождь мощным потоком заливал мостовую, сбивал цветы сирени и каштана, наполнял воздух дурманящей свежестью.

Влюбленные, взявшись за руки, бежали сквозь торжествующую весну.