Книга Мой личный Галатей, страница 28 – Татьяна Луковская

На диване был разложен весь богатый гардероб студентки второкурсницы: платья, блузки, водолазки, футболки, джинсы всех цветов радуги и даже, звавшие в лето, топики и шорты. Покопавшись в «тряпках», Настя напялила толстовку с расплывающимся в зубастой улыбке кроликом, потертые малиновые джинсы и отцовский камуфляжный «кепарь», в котором он на даче сажал картошку. Дополнили образ огромные серьги-кольца, выигранные на студенческой новогодней дискотеке за какой-то конкурс, и валявшиеся в шкатулке без надобности. В зеркале отразилась «девочка-ёоу». «Еще жвачку по дороге куплю, чтобы пузыри надувать покрупней. Вот этот ботан в пиджачке и очечках со мной рядом краснеть будет, отучу на раз взятки жратвой брать».

В комнату незаметно вошла мама.

— Ничего себе! И куда ты в таком виде собралась?

— В японский ресторан, меня пригласили, — Настя покривлялась перед зеркалом, как это делают в клипах отвязные рэп-девчонки.

— Опять с Заварзиным? — нахмурилась мать.

— Нет, аспирант один пригласил. Мам, да ты не волнуйся, я сегодня только чай. Приду трезвее трезвого.

— Конечно, подпаивать же некому. А что за мальчик тебя в ресторан ведет?

«Не он, а я его».

— Он уже давным-давно не мальчик.

— А сколько ему лет? — не на шутку испугалась мама.

— Да старикан, наверное, уже под тридцать.

Валентина Федоровна облегченно выдохнула.

— Он у вас преподает? Какой предмет?

— Мам, расслабься, это не мой парень, просто поедим.

«За Ванькины деньги».

— Заварзин, ты тоже говорила, только друг.

— Так и друг. Я с Ванькой не встречаюсь, просто вчера засиделась у них случайно, и все.

— А Коля говорит…

— А Коля твой трепло. Ну, все, я пошла.

— Стоять! — мама решительно сдернула кепарь с белокурой головы. — В таком виде туалеты в общаге мыть, ну или с Заварзиным бухать. Переодевайся, тебя приличный человек в кой-то веке в ресторан пригласил.

— А Ваня, значит, не приличный? Да он может быть приличнее всех, может ему этот аспирантик и в подметки не годится!

«Ой, чего я завелась?»

— Что ты на мать кричишь⁈ Ты просто приглядись к другим, свет клином на Ваньке твоем не сошелся. Вдруг тебе и другой кто понравится, — мать тяжело вздохнула, у Насти предательски дернулся подбородок. — Ты что, плачешь? Настена, вы поссорились? Иди, мама пожалеет. Ох, дурочка ты у меня.

«Вот и он так сказал. Двое — это уже тенденция».

Хорошо иногда побыть маленькой, поплакаться у матери на коленях, и чтобы по головке погладили.

— А платье все же переодень.

Цокая высоченными каблуками и беспрестанно одергивая черное платьице «в облипочку», Настя медленно шла к ресторану. «Подождет, не развалится». Вот почему, когда дома у зеркала, то ты отвязно-дерзкая, и платье вроде как приличной длинны, а когда выходишь на улицу, и тебе в след начинают присвистывать разные «орангутанги», начинаешь дергаться и отчаянно тянуть подол к коленям? Из прежнего образа оторвы удалось отвоевать только цыганские серьги. Мама сказала, что с распущенными волосами и строгим (ну это как сказать с такой длиной) платьем смотрится приемлемо. Прикольное словечко «приемлемо».

Итак, эффектная блондинка, прижимая к себе сумочку с деньгами, плавно вырулила к ресторанчику. На пороге стоял Игорек с красной розочкой в руках. Настя его не сразу узнала, без пиджака и галстука вполне себе обычный пацан, в расстегнутой ветровке, под которой виднелась белая футболка с какой-то надписью, черные джинсы, белые кроссовки с модными наворотами. Лет пять скинул, не меньше. Парень был без очков, но сразу двинулся к Насте, рассмотрев ее в толпе прохожих.