Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 78 – Татьяна Луковская

— Робша, как уехать? Нельзя сейчас уезжать, – Александр суетливо расхаживал по горнице. – Братец мне тайком шепнул, за отца твоего и других бояр мстить станем. Ахматку проучить нужно, чтобы неповадно было, а ты уезжать собрался.

— Мстить? – Демьян непонимающе глядел на князя. – Вам что мало? Опять полезете? Новый набег на княжения хотите, мало вам сел пожгли?

— Робша, за отца мстить не хочешь? Что ж ты за сын? – Алексашка скривил губы.

— Я погибели земле своей не хочу, мертвых уж не вернешь.

— Если магометанина этого безнаказанным оставить, так он и будет руками ногайцев край душить. А коли поймет, что татары пришли да ушли, а мы здесь рядом, да всегда к сечи готовы, так хвост-то поприжмет. Понял, о чем я?

— Не понял, – сухо ответил Демьян.

— А понимать то следует. Не отпущу я тебя. И все тут.

— Как не отпустишь? За мной провожатых прислали. Уедут, я дорогу к становищу побратима один не найду.

— Еще раз пришлют. Велика беда, – хлестнул равнодушием князь.

— Там же сестры мои. Мать ждет. Семья моя в беде, а тебе и горя нет! Не ожидал я такого.

— А я не ожидал, что ты от меня тайком повенчаешься.

— Это-то тут при чем? – не понял Демьян.

— А при том, что мы многого не ожидаем. Сестры твои в безопасности, давно уж у побратима сидят, так и еще побудут. А нам дело нужно сделать. Святое дело.

— Ты месть святым делом называешь?

— Забываешься, боярин! – разозлился Александр.

«Ну, думай, Демьянка, думай, как князя уломать. Соображай, голову тебе Господь на что дал? На жалость надавить не выходит, заслуги былые напомнить, так еще больше разъярится. А ехать нужно сегодня!»

— Прости, княже, за дерзость, – сменил тон Олексич.

Александр довольно улыбнулся.

— Прости, княже, – повторил Демьян, выверяя слова. – Отпусти только меня. Я дружину тебе свою всю оставлю, Первуша поведет. А мне в дорогу Горшени да пары воев хватит, – боярин заискивающе посмотрел князю в глаза.

Александр задумался. Демьян в напряжении следил за ним: «Не отпустит, так все равно сбегу. И будь, что будет, а сестер матери верну. Второй раз семью не предам».

— Горшеню мне, а с Первушей поезжай, – все же смилостивился князь.

— Спасибо. Дозволь, пойду я, – заспешил к двери Олексич, пока Алексашка не передумал. – Воев отца израненных мне еще навестить нужно да в дорогу собраться.

— В Днепре не потони, разлив скоро, – напутствовал его уже мягким тоном князь. – Несет тебя нелегкая.

— Постараюсь. Сами берегитесь. Да подумайте крепко, прежде чем…

— Иди уже, – раздраженно махнул Александр.

Олексич выбежал на крыльцо, и только тут вспомнил, что так и не попросил денег на выкуп. Вернуться? Толи даст толи нет, а передумать может. Где ж взять? Демьян пошел к богатому двору Миронега…

— Что ты, Демьян Олексич, нет у меня ничего. Видишь, дочери на выданье, приданое нужно, а села-то мои поганые пожгли. Сам аки медведь в берлоге лапу с голоду сосу. Да если бы было что, так неужто я сыну Олексы бы не отдал. Ан нет ничего, пусто. Да рад, что сестриц ты обрел, да поди еще у кого поспрошай, у князя, например. Да я…

— Ладно, пойду, – Демьян устало поднялся с лавки и перекрестился на красный угол.

— Пойди, пойди, – Миронег тоже поспешно осенил себя распятием. – Ты только, Демьянушка, выйди с заднего двора. Уж не обижайся, люди сейчас с торга возвращаются, увидят, что ты от меня выходишь, пакость какую сотворят, а у меня дочери на выданье, сам понимаешь.