Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 72 – Татьяна Луковская

— Признал? – толи улыбнулся, толи усмехнулся чужак.

— Зачем пожаловал? – Стефан сурово обвел взглядом незваных гостей. От его пронзительных глаз некоторые вои стыдливо потупились, другие – наоборот дерзко оскалились.

— Не ласков ты, отче. То гордыня, не гоже черноризцу^[57] в гордыне пребывать.

— Не тебе меня учить, – спокойно, но твердо ответил Стефан.

— Зря так суров, я твой монастырь не грабил, без памяти лежал, сам про то ведаешь, а за дружков своих я не в ответе. С добром я к тебе пришел, отблагодарить за спасение.

— Мне твоя благодарность ни к чему. Ступай с Богом.

— Брезгуешь, – усмешка снова пробежала по крупному обветренному лицу. – А вы никак переезжать надумали, уж и пожитки собраны. Далеко ли, отче?

— Про то Господь ведает.

— Хитер, старый лис.

К вожаку подбежал верткий малый и громко зашептал в самое ухо.

— Твердила, глянь. Это ж наша…

— Быть того не может! – главарь переменился в лице, кровь отлила от сытых щек.

— Точно тебе говорю из схрона, скол на окладе приметный, то я уронил, помнишь, ты еще по шее мне за то навалял.

Бродник порывисто схватил стоявшую в нише икону Пресвятой Богородицы Знамение.

— Коль с добром пришел, на место поставь! – гневно выкрикнул Стефан.

— Отче, откуда у тебя образ сей? – голос из хриплого стал шипяще-змеиным.

— Бог явил.

— Ты те байки послушникам сопливым рассказывай. Откуда икона, кто принес?!

Старец молчал.

— Не гневи меня, отче. Я вам зла не желаю, благодарным быть умею, только это мое, и еще там много чего схоронено было, да кто-то руку на чужое наложил. Мне знать надо – кто.

— Так и вы то добро чай не трудами праведными нажили.

— А то не твоя забота, я за свои грехи сам отвечать стану. Откуда икона, старый хрыч?!

— Ладно скажу, – вдруг неожиданно легко сдался Стефан. Среди иноков пролетел легкий вздох. – Ну-ка дай ее сюда, вещать стану.

Игумен властно выдернул образ из рук бродника, осенил себя распятием, поцеловал серебряный оклад, сделал широкий взмах… и швырнул икону в темноту:

— Афонька, беги!!!

Ловкие молодые руки перехватили летящий образ, послушник скрылся в черном переходе.

— За ним! – заорал Твердила.

Трое бродников кинулись за беглецом.

— Мучеником решил помереть, отче? – старца обдало холодом. – Будет тебе по воле твоей.

Все ближе и ближе подъезжали курские дружины к родным местам. Уже шумели голыми ветками, приветствуя путников, знакомые леса, подмигивали холмы и овраги, веселей петляла дорога. И у каждого ратника в груди тревожно и радостно билось сердце: «Дом, дом, скоро дом!» Дружина князя Святослава повернула к Липовцу, отряд Александра – к Ольгову. К закату надеялись выехать к заветным воротам.

— Жалко, Масляная в пути прошла. Всю потеху пропустили, – сетовал кто-то из молодежи.

— Как там жена да детишки? – переживали бородатые мужи.

И лишь Демьян становился все мрачнее и мрачнее, угрюмо отворачиваясь от окружавших радостных лиц.

— Не грусти, Робша, – подтолкнул его под локоть князь Александр. – Наладится все. Женить тебя надо, чтобы отвлекся от думок тяжких.

— Не надо, – буркнул Демьян.

— Это ты зря. Эй, Миронег, у тебя ведь две дочки на выданье?

Дядька Миронег испуганно дернулся.

— Свататься придем, отдашь за Демьяна Олексича?

— Малы еще, не собирался я их пока отдавать, – завилял старый боярин.