Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 62 – Татьяна Луковская

— Кто ж такие? – Святослав Липовецкий, нахмурив брови, встал рядом с воеводой.

— Поглядим, – спокойно ответил Федор, оправляя наручи.

При приближении всадников оказалось всего пятеро, у каждого по две лошади – та, на которой ехали, и на смену. Незнакомые люди легкой рысцой объезжали степной кустарник и одиночные деревья, ненадолго исчезали в оврагах и снова появлялись. Уже можно было различить сверкавшие на зимнем солнышке шишаки. «Русичи!» – понеслось вдоль прясла.

— Наши! – закричал один из липовецких воев. – Степка Карась ведет!

— Наконец-то! – Святослав, хлопнув себя кулаком в грудь, весело подмигнул стоявшему позади Александру.

Ольговский князь в отличие от брата не спешил выражать бурную радость.

Всадники подъехали к краю берега. Тот, в котором признали Степку, спрыгнул с коня и пошел проверять прочность льда, простукивая перед собой каблуком.

— Эй, Карась! – зашумели с городни. – Не бойся, рыбы не тонут!

Вой не услышал шутку, время от времени озираясь на сруб, он продолжал осторожно двигаться вперед. Перейдя реку, Степан дал спутникам добро и побрел назад за своими лошадьми. Остальные, спешившись, под уздцы повели коней на лед.

Воевода махнул, чтобы отворяли ворота.

— Мы из Липовца, князь наш у вас? – приблизившись к городне, крикнул Карась.

— Здесь я! – сам отозвался Святослав. – Въезжайте!

Он почти бегом бросился спускаться.

Только вблизи стало заметно, как измучены гонцы: осунувшиеся серые лица, синева под глазами.

— Ну, что там? – Святослав нетерпеливо тряхнул худощавого Степана за плечи. – Ушли поганые?

— Ушли, – махнул головой гонец, – все ушли.

— Грады целы? Липовец, Ольгов? – князь замер.

— Целы, Бог сохранил, – выпалил Степан.

Святослав облегченно выдохнул.

— Села пожгли, все вкруг пусто стоворили, а в грады не полезли. Да и в селах полон невелик взяли, народ уж ушлый, разбежался.

— Хорошо! – ликовал Липовецкий правитель.

— Только вот…, – Карась замялся.

— Что не ладно? – сразу понял князь.

— Ахмат приказал в назидание тринадцать бояр казнить… Восемь рыльских и наших пятеро. Кого в степи нагнали… это тех, что за вами вслед пробирались, кого из градов с семьями потребовали выдать.

— Кого? – хрипло спросил Святослав.

— Якова Тюрю, Фому Третьяка, Пашеню и тысяцких двух.

— Каких тысяцких? – подлетел Александр. – Моего тоже?!

— Липовецкого и ольговского обоих поганые велели с семьями выдать, а то на приступ пойдут, так и выдали, чтоб грады не губили.

Александр покрутил головой в поисках Демьяна, но того поблизости не было.

— А с вашим-то совсем худо все вышло, – понизив голос, прошептал Карась. – Ваш Олекса сказал, сам выйду, а семью выводить не позволю. А ольговцы напуганные, экая силища к стенам подступилась, на двор к тысяцкому повалили, чтобы силком вывести. А дружина за него встала. Ну, и сеча началась прямо у хоромов… Много очень посадских побили, взять никак не могли, пока сети не притащили, да с клетей на них не покидали, спутали да вывели. А посадские над своими рыдали, обозлились, добро Олексы разграбили, под чистую все вынесли. И хоромы хотели спалить, да побоялись, что и другие дворы займутся… Так вот! – Степан развел руками. – Зло большое на тысяцкого своего затаили, хоть на покойника и грешно обиду держать. Как бы его сынка, как воротится, тоже не порешили. Уж шумели об том на торгу.