Книга Там, за Вороножскими лесами, страница 61 – Татьяна Луковская

— А ольговский-то трусоват! Бегает как заяц! – раздавались смешки вороножских зевак.

Получив одобрение зрителей, Буян, сделав несколько обманных ударов в сторону груди и правого плеча, опять попытался достать скулу Демьяна. Тот казался запыхавшимся и уклонялся все менее ловко.

— Батюшка, вели, чтоб остановили! – взволнованно дергала Агафья Федора за рукав. – Он ведь убьет его!

— Твой дурня липовецкого? – ухмыльнулся воевода, – Не должен, он у тебя жалостливый.

Буян в очередной раз махнул кулаком, тяжелый серебряный перстень, щедрый княжеский подарок, задел Демьяну щеку, из рассеченной раны хлынула кровь.

— Батюшка, ну, пожалуйста, ну, Христа ради! – уже рыдала, не стесняясь людей, Агаша.

— Отстань! – рявкнул воевода, не оборачиваясь к дочери.

Филька, увидев кровь соперника, усилил напор, еще, еще и… Демьян резко пригнулся почти к самой земле и откуда-то снизу нанес один единственный удар в челюсть. Буян покачнулся, зачерпнул руками воздух и рухнул на истоптанный снег.

— Убил! – ахнула какая-то баба. Липовецкие рванули к дружку, стали его легонько трясти и растирать снегом. Филька тихо застонал.

— Живой! – пробежало по толпе.

— Уйми своего бугая. Всех воев мне помял, – досадливо бросил Святослав.

— Так он никогда первым не начинает, – весело отозвался Александр, гордо задирая нос.

Пришедшего в себя Буяна под руки увели в княжеский терем. Демьян неспешно с достоинством одевался, наслаждаясь минутной славой.

— Что ж сразу не ударил? – подмигнул ему воевода.

— Народ позабавить хотел.

— Кто научил-то так?

— Отец.

Демьян искал глазами в толпе Агашу.

— Не ищи, домой я ее отослал, – сразу понял все Федор. – Забывай, легче будет, и кулаки об дураков чесать не придется.

— Это уж я сам решу – забывать али нет.

— Как знаешь, – пожал плечами воевода.

— Робша, пойдем, – ревниво встал промеж них Александр.

Ольговские отправились в свою сторону, липовецкие – в свою. И только местные остались, громко обсуждать поединок.

Проня потихоньку сунул Демьяну в руку что-то мягкое:

— Твоя передала, кровь остановить.

Беленькую, вышитую мелкими цветочками ширинку^[54] Олексич бережно спрятал за пазуху, привычно утерев кровь рукавом. «Опять подарок, а я даже и отдариться не могу!»

— Пронька, а кто у нас гребни резать может? Для Зарянки моей кто гребень смастерил?

— Кажись, Митяй…Поспрошаю.

— Поспрошай.

— Воровать-то будем?

— Будем, – уверенно махнул головой Демьян. – Я свою бабу никому отдавать не собираюсь.

И хотя Агафья была вовсе и не бабой, и уж тем более не его, возбужденному дракой, парню все казалось теперь простым и достижимым. Над головой простиралось по-весеннему синее небо, под ногами мялся не такой уж и грязный снег, а грудь грел расшитый платочек.

По левому берегу Вороножа с западной стороны, еще очень далеко, так, что и зоркому вою едва хватало сил рассмотреть, от окаема отделилась россыпь дрожащих точек. Выстроившись в цепь вдоль реки, они медленно приближались к заставе. Но опытные вороножские дозорные сразу приметили чужаков, засуетились, послали к воеводе. И вот уже сам Федор Евсеевич вглядывается в степь. Да это десяток всадников, и они едут к заставе! Городецкие дружинники заняли положенные места, готовясь к бою. Где десять, там может быть и целое войско. Воронож привык ждать беды с левого края. Куряне тоже залезли на заборол.