Книга Зима, страница 59 – Татьяна Луковская

Нужно что-то отвечать, что-то придумать, но мысли никак не хотели сплетаться в нужный узор. «Не умеешь врать, так и не берись», - всплыли насмешливые слова. «Что ж делать, если про лес расскажу - Агашу опозорю, про предложение Федора - ему насолю... насолю воеводе... ну так и поделом ...»

— Ну? - тряхнул Демьяна за плечи Александр.

— К рязанцам переманивал, Агафью в жены обещал, - выдавил из себя Олексич.

— А ты? - напрягся князь.

— Видишь с тоски упился, ноги не держат, - Демьян вцепился в руку, стоявшего услужливо рядом, Горшеньки. - Как думаешь?

Князь отступил, облегченно вздохнув.

— Пойду я... пойду, - Олексич двинулся к двери.

— Да куда ты пойдешь? Ляг, проспись, утро вечера мудреней! - крикнул ему вслед Александр.

— Повиниться мне нужно, - Демьян вывалился на двор, свежий ветер ласково погладил разгоряченное лицо.

— С ним ступай, - приказал князь Горшеньке, - упадет где, замерзнет.

Отрок бросился за хозяином.

Улица, дома, заборы - все плыло вкруг хмельного прохожего, приглашая и его присоединиться к ленивой плясовой, но Демьян упорно шел вперед, из последних сил пытаясь сохранить равновесие. По пути попадались какие-то люди, их лица были размытыми пятнами. «Как я набрался!» - шумело в голове.

Вот и ненавистный забор. Парень запрокинул голову и громко позвал:

— Агаша!.. Агафья!

— Демьян Олексич, пойдем домой, - стыдливо оглядываясь, стал дергать его за рукав отрок.

— Та вонючая изба - не мой дом, у меня дом в Ольгове, - отдернул руку боярин, - Агафья! - опять заголосил он, вкладывая в крик все силы.

Из-под ворот вынырнул Дружок, крутнулся вокруг Демьяна, испугав отпрянувшего Горшеньку. Пес кинулся было ласкаться, но почувствовав резкий хмельной дух, тявкнул и полез назад во двор.

— Агаша-а-а...

Поверх забора появилось испуганное личико Агафьи. Очевидно, она залезла на что-то зыбкое и теперь, опасаясь упасть, вцепилась побелевшими пальцами в сухие доски.

— Что ж ты меня позоришь? - зашептала она.

— Агаша, - глупо улыбнулся парень, - лада моя.

— Да ты пьян! - зеленые глаза округлились. - Иди домой, люди смотрят.

— Агаша, прости меня, прости... Я виноват, но я не хотел.

— Сменял ты меня, на князя своего сменял, так чего ж тебе еще надобно? - голос девы дрожал.

— Не мог я от всего отказаться, да не только в князе дело, я сын единственный, отец, мать за мной, сестры. Здесь остаться - значит их бросить. Того я не могу!

— А вот я ради тебя все бы бросила, - в шепоте Агафьи слышалось презрение.

— То бабья доля, совсем другое.

— Другое?! - шепот сорвался на крик. - Моего отца значит можно опозорить, то другое?!

— Я твоему отцу бесчестья не хотел.

— Да что ты? - всплеснула руками Агафья и тут же, пошатнувшись, опять вцепилась в доски. - Видно хмель тебе память укоротил. Уходи, не нужен ты мне.

Парень глотнул сырого воздуха.

— Не нужен, стало быть, - мотнул он головой, стараясь сбросить с себя хмельной угар. - За другого пойдешь?

— Пойду! - с вызовом эхом ответила дева.

— Другой теперь вместо меня тебя будет...

Даже с высоты забора было видно, как побелело лицо девушки, как она вся напряглась в ожидании страшного признания. Демьян сразу протрезвел. Оглянувшись, он, наконец, заметил большую толпу зевак у себя за спиной: перешептывающиеся бабы, скалящиеся детишки, ухмыляющиеся вои из дружины Святослава.