Книга У Червленого яра, страница 84 – Татьяна Луковская

И словно ответ в оглушительной тишине раздался ритмичный стук в дверь.

Стук?! Значит, не он, а он тогда где?!

Ноги потяжелели, не желая двигаться, но Марфа, преодолевая себя, подошла и дернула дверь, широко ее растворяя.

Пред Марфой, теребя шапку в руках, предстал дядька Милята. Какую весть принес старый воин? В груди снова сдавило до головокружения, чтобы не упасть, Марфа схватилась за дверной косяк.

— Живой? — побелевшими губами прошептала она.

— Живой, живой, — успокаивающе замахал руками дядька Милята. — Велел кланяться да передать, что все с ним благополучно. Вот, княжич меня послал, тебе сказаться.

— Благополучно, — выдохнула Марфа, ослабляя узел убруса. — Так чего ж он не возвращается?

— Не может пока возвернуться, — потупился Милята.

— А когда возвернется?

— Не ведаю того. Велел кланяться, — и старый воин, поспешно поклонившись, развернулся уходить.

— А что он там делает, ну, у князя? — догнала его Марфа.

Милята растерянно заводил глазами, избегая встречаться с молодухой взглядом.

— Да чего ж ты мне не отвечаешь? — перекрыла Марфа дорогу.

— Кланяться велел, сказал — все у него благополучно, велел не тревожиться. Вот.

— Где он? — ледяным тоном проговорила Марфа. — Где он, сказывай, живо! — прикрикнула она, топнув ногой.

Милята замер, потом напряг подслеповатые очи, вглядываясь молодухе в лицо. «Померещится же такое», — перекрестился он, отступая от Марфы, словно от пылающей головни.

— В поруб его князь Ингварь кинул, — выдал воин наконец правду.

— За что?! — выдохнула Марфа.

— За весть дурную. Не верит князь тому, что вы ему передали.

— Да как он может не верить?! Его брата сгубили, а он не верит! Я к князю пойду, мне он поверит, не сможет не поверить! — Марфа рванула к калитке.

— Да погоди, погоди, Миронегова. Князь уж почивать изволил, не пустят тебя к нему.

— Не пустят, да пусть попробуют не пустить! Невиновного в поруб бросать. Да пусть сидит ваш Ингварь с Иудой за братиной да расцеловывается, коли ему то охота, а мой тут при чем? Моего мне верните! — Марфа полетела по спящей улице, глотая слезы.

— Да к чему ж так-то врываться, только хуже своему сотворишь, — побежал с ней рядом Милята, — я тут княжичу подсказал, так он и дровишек нашему Мироше подкинул и повечерять. Не пропадет до утра, а завтра уж пойдешь в ноги к князю падать.

Марфа резко остановилась, слезы застилали взор.

— Упаду, надо будет валяться в ногах стану, землю целовать, только чтоб отпустили. Я виновата, я, — и она разрыдалась на пчеле старого воя. — Их уж не воскресить, а его сгубила.

— Да не тронет князь его, отпустит, — начал утешать ее Милята. — Пойдем, попрошу караульных, чтоб перекинуться тебе с Мирошей парой словечек дали. Ничего ж не случится, коли жена мужа повидает? — пробормотал он сам себе в бороду.

На княжьем дворе было уж темно и пусто. Марфа осторожно пробиралась вслед за Милятой. Он вел ее к отдельно стоящим клетям амбаров, за ними начинались дружинные избы и злополучный поруб, у которого, позевывая, бродил детский.

— Лутоня, дозволь подружье с затворником словечком перекинуться, — попросил Милята. — Княжич Юрий дозволил, — добавил он для солидности.

Упрашивать Лутоню не пришлось, он был одним из воев с ладьи. Оглянувшись, никто ли не видит, парень шепнул: