Книга У Червленого яра, страница 113 – Татьяна Луковская

— Иди, отец, с дочкой знакомиться, — заглянула в горницу Настасья.

— А Марфа как? — вскочил Миронег.

— Еще тебе нарожает. Иди — иди, волнуется.

Миронег взял за руку встрепенувшегося Якима и поспешил к хозяйской избе.

Марфа, осунувшаяся, но по случаю уже прибранная и даже со знакомыми бусами на шее, лежала на широкой лежанке, рядом висела колыбель, там что-то копошилось. Миронег подсел на край лежанки, взял жену за руку.

— Маленькая родилась, — чуть виновато произнесла Марфа, — но Настасья Ниловна сказала — крепенькая. Ты глянь, глянь на нее.

Миронег заглянул в люльку и увидел смуглое личико и крошечный сопящий носик.

— Вылитая матушка, — улыбнулся муж жене. — А я тут нам еще сынка нашел, — он слегка подтолкнул Якима к лежанке.

Марфа и Яким с любопытством уставились друг на друга.

— На могиле твоей сидел… Не дал мне… — Миронег не смог пред женой произнести дальше, но Марфа все поняла.

— А как звать тебя? — протянула она руку мальчику.

— Яким, — робко вложил он малую ручонку в узкую женскую ладонь.

— Наш Якимушка, — приняла сына Марфа. — Теперь можно и к Яру плыть. Домой. Я хотела, да Милята сказал — без мужа там пропасть, а теперь можно и домой.

— Нет, пока домой нам нельзя, — мягко проговорил Миронег, — вам окрепнуть надобно, дочь окрестить. Избу до холодов можем не успеть срубить, а малую застудить нельзя. Здесь перезимуем, а по весне уж и поплывем.

— Так-то долго, — вздохнула Марфа.

— Да не так уж и долго, в трудах и повернуться не успеем, как отплывать надобно будет. А то прирастем тут, и не захочешь в леса возвращаться, — подмигнул Миронег жене.

— Захочу, крепко захочу. Домой нам надобно, — разволновалась Марфа.

— Домой, так домой, — согласно кивнул Миронег.

Большая лодка плыла мягко, без рывков. Миронег управлялся с ней как с игрушечкой, не зря столько за нее отдал. Серебра, конечно, было жаль, ведь то приданое жены, горбом не заработанное, а Миронег не привык на содержании у бабы сидеть. Но меч в счет платы плотник ни в какую брать не хотел, гривны ему отсыпь, и все тут. Да и Марфа уперлась: «Пусть при тебе останется, спокойней. А все мое — твое, бери да не раздумывай». Пришлось отсчитать от суммы, тайком выданной князем Юрием тетушке.

Пред очами чертили воздух бойкие стрекозы, с берега доносилось истошное кваканье лягушачьих свадеб, солнышко заваливалось к окоему, медленно окрашиваясь в нарядный малиновый цвет. Дон сам нес лодку, но Миронег не расслаблялся, внимательно вглядывался вдаль, выбирал путь, то забирая к крутому берегу, то проскальзывая по мелководью у пологого края.

На носу бок о бок сидели Марфа с Якимкой, Марфа качала придерживаемую ногами плетеную колыбель. Весь вечер проказница Еленка досаждала матушке с братом, просилась из рук, желая ступить за борт на гладкую воду или рвалась к жалобно мекающим за спиной Миронега козлятам. Своевольная, вынь да положь. Ох, тяжко с ней дорогой. И вот наконец, намаявшись, Еленка сникла на коленях матушки и была со всеми предосторожностями уложена в колыбель и на всякий случай привязана лентой к лавке. Можно и выдохнуть.

Отчалив от Онузы, путники сперва чувствовали себя спокойно, плыли днем, не таясь, ночевали на отмелях, разводя в сырой майской ночи костер побольше. Но чем дальше уводила лента реки от обжитых мест, тем более осторожным становился Миронег, не желая глупо рисковать. Днем хоронились в укромном месте и выплывали лишь к вечеру, предварительно обшарив окрестность глазами. Дальше дощаник плыл в ночи, крадучись, при свете звезд и луны, а то и вовсе в полной темноте. И здесь Миронегу приходилось попотеть, чтобы не врезаться в какую корягу или не посадить большую лодку на мель. Марфа помогала, усаживаясь на край и тоже стараясь разобрать, что таит очередной поворот, а еще отвлекала мужа неспешной беседой, чтоб ненароком не уснул за веслами.