Книга Поезд в страшную сказку, страница 95 – Татьяна Луковская

Голоса приблизились, мимо окошка проскользнули темные силуэты. «Два», — показал пальцами количество пришедших Потехин кочегару, но тот, приложив сначала ладонь к уху, указал в сторону гостиницы, мол, оттуда тоже идет шорох. Положение становилось отчаянным, но, может, это всего лишь пришли колядующие. И в подтверждение низкий мужской голос запел:

— Коляда, Коляда, открывайте ворота!

В окошко так неожиданно заглянула козлиная морда, что Варя чуть не вскрикнула, зажимая рот рукой.

— Да подай нам пирога! — продолжал горланить неизвестный за дверью. — Или хлеба ломтину, или денег полтину.

— Дед, открывай да по кружкам разливай! — забарабанили уже в дверной створ.

В кочегарке молчали, Потехин лишь перекладывал топор из руки в руку, примеряясь, как ловчее ухватить, а кочегар потянулся за лопатой.

— Эй, дед, чего молчишь? Глухой, что ли? Бражки-то налей страждущим, — прилетела из-за двери новая просьба.

На миг стало так тихо, что был слышен только треск в чреве котла, а потом кто-то резко гаркнул:

— Ломайте!

В дверь ударили с разлета, еще и еще. Доски задрожали, долго им не выдержать. Раз, два, три! Дверь с грохотом ввалилась в кочегарку, открывая проем, но никто внутрь не кинулся.

— Выходи, — прилетело со двора.

Приказ неизвестного выполнен не был.

— Идите гляньте, чего там.

Раздались нетвердые шаг и тут же затихли. Отчего не заходят? Трусят? Боятся, что у незнакомца, опекающего барышню, есть оружие? Дело — дрянь, все равно войдут, вырваться не удастся. Варя начала просить у Бога отпущения грехов себе, Левонтию и кочегару.

Черная тень загородила проем, кто-то шагнул на поваленную дверь, Левонтий со всей дури пнул ее пяткой, и вошедший, не удержавшись, упал на одно колено. Резко подскочил, оборачиваясь лицом к обидчику, вздрогнул и замер, словно на него кто дунул стужей и приморозил. Варя тоже замерла, таким обволакивающим, что черный омут взглядом смотрел на незнакомца Потехин. Время остановилось, даже треск в котле прекратился.

— Тут нет никого! — как ни в чем не бывало бодро прокричал незнакомец и выбежал вон.

— А чего упал?

— О дверь треклятую споткнулся.

Раздался нервный смех и скрип удалявшихся шагов.

В кочегарке еще долго оставалось тихо. Наконец, выпуская лопату из сцепленных рук, кочегар проронил: «Силен» и тяжело опустился на топчан.

— Если выживу, за ущерб заплачу, — пообещал Левонтий, снова закидывая рюкзак за плечи. — Уходим, — кивнул он Варе.

— Вас проводить? — поднялся было дед.

— Отдыхай, отец. Сами разберемся.

— Сторожей там нет, так, обходчики под утро проходят, да и все.

— Спасибо.

И беглецы, откланявшись, заскользили тенями вдоль станционной стены.

Обычно тихая и безлюдная Верхневельтская сегодня бурлила жизнью. Где-то пели, где-то заливисто смеялись, детишки катались на ледянках с высокой железнодорожной насыпи в овраг. В церкви приветливо горели огни, зазывая селян на всенощную службу. Скоро строгие родительницы загонят хворостинами непоседливую ребятню по домам, умоют, обрядят в чистенькие одежки, и семьи чинно пойдут к церковному двору. Приятная мирная картина. Но сейчас самое разумное — убраться отсюда как можно дальше.

Левонтий двигался перебежками, от одной тени к другой, Варя семенила следом. Они, таясь от фонарей, перебрались через основные пути в тридцати шагах от станционного здания, потом прошмыгнули вдоль насыпи к боковой ветке, упиравшейся в большой сарай с висячим замком на двустворных воротах. Под эти ворота и подныривали рельсы. Левонтий достал топор, поковырял им меж деревом и железной скобой затвора, потом слегка тюкнул обухом, примеряясь, и наконец, ударяя со всей силы, сбил тяжелый замок в снег. Стараясь не скрипеть, отворил ворота.