Книга Поезд в страшную сказку, страница 78 – Татьяна Луковская

Снег, терпеливо переждав ночь, снова повалил крупными хлопьями, осложняя странникам и без того трудный путь. Потехин шел впереди, протаптывая дорогу, Варя, стараясь попадать в его широкий шаг, брела следом. Ни встречных, ни попутных саней не встречалось. Невольно казалось, что весь мир пропал за пеленой метели, и есть только он, она и бескрайний равнодушный лес. А где же горы, те, что так манили романтичную барышню за окошко вагона? Горы лежали далеко, по левую руку. Иногда они выглядывали белыми пиками из-за острых макушек елей и снова пропадали, растворяясь в сером дне.

Холодно не было, скорее парко от постоянного движения и усилий на подъемах. Монотонность действий навевала сон.

— Варвара Тихоновна, вы уж не молчите, говорите что-нибудь, — кинул через плечо Потехин, — а то бухнетесь в снег без чувств, а я буду паровозом вперед переть и не замечу.

— Я бухаться не собираюсь, — как можно бодрее отозвалась Варя, — с ногами — руками пока все хорошо, а вот с головой, пожалуй, у меня проблемы.

«Почему бы и не рассказать, он и так наверняка меня дурочкой считает — умная в такую передрягу не попала бы. И главное, как тут с ним не согласиться».

— Что с вашей головой? — на ровной ноте без эмоций спросил Потехин.

— Мне постоянно мерещится зеленая ящерица… вернее, не только мне, и другие ее тоже видят, такое коллективное помешательство, но мне она является чаще других. Появится и пропадет, давеча меня от смерти спасла — за нос укусила, я из сугроба и восстала. Ящерица зимой — разве это не нонсенс? Я ее в карман совершенно замерзшую положила, а она пропала, нет ее в кармане. Вот мне и кажется, что у меня бред начинается.

— Это к вам хозяйка здешняя благоволит, — отчего-то ничуть не удивился Потехин.

— Какая хозяйка? — споткнулась Варя, припадая на колено.

— Руд местных хранительница, что рудокопам да мастеровым является.

— Шутить изволите, — вздохнула Варя.

— Отчего же, — вдруг резко остановился ее проводник, разворачиваясь. — Меня вот она дразнить любит, — сверкнул он очами, — поманит да пропадет, только хохот меж столбов.

— Каких столбов? — осторожно спросила Варя, уже Потехина подозревая в помутнении разума.

— Каменных, — сухо отозвался тот, легко считав ее беспокойство, и снова зашагал вперед. — Привыкайте, здесь много еще чего бывает.

— Как в сказке?

— Ну, вроде того, — буркнул он.

«То говорите, Варвара Тихоновна, то и разговаривать не хочет».

— А кто вас всяким штукам научил? Не в гимназиях же этому учат, — решила Варя с другого края завести светскую беседу.

— Всяким штукам, это чему?

— Картам, наперсткам.

— Картам тетка, партнер для тренировки нужен был. Одержима была игрой.

— Да, покойная Евгения Ивановна хорошо и в вист, и в покер, и в преферанс играть умела. И меня хотела научить, но я оказалась «необучаемой», — вспомнила Варя свои мучения за ломберным столом. — Я, признаться, только в подкидного могу.

— Зато любого наперсточника без обеда оставить сумеете, — неожиданно вспомнил Потехин ее маленькую победу.

— Это случайно вышло, — смутилась Варя от такой похвалы.

— А тетка да, играть умела… только остановиться вовремя не могла, — с нескрываемой тоской проговорил Потехин. — Божилась, клялась, что в последний раз и больше ни-ни, а все равно играть садилась. Я ее предупреждал, жалко ее было, не такая уж и пропащая была, как по мне, и хуже людишки бывают, — совсем тихо добавил он, — впрочем, вам не понять, вам-то она небось сущей каргой казалась.