Книга Поезд в страшную сказку, страница 62 – Татьяна Луковская

С повинной головой Варя вернулась в купе, чтобы попасть в благодарные объятья Зиночки:

— Ты моя спасительница, ты такая смелая! Такая, такая, слов нет, просто героиня!

— Ну, что вы, — смутилась Варя. — Они не ядовитые.

— С детства всяких ужей да ящериц боюсь. Такие мерзкие, — выдохнула Зиночка. — Куда ты ее дела?

— Какой-то мужчина мимо проходил и забрал, — соврала Варя, чтобы не тревожить милейшую Зинаиду Игнатьевну.

— И это вагон первого класса, а у них всякие твари по полу ползают. Не удивлюсь, что у них и мыши есть, — Зиночка брезгливо ткнула носком туфли в край дивана.

Хозяйка еще долго возмущалась, обещая непременно сообщить начальству о разгильдяйстве проводников, а вот Варя была благодарна ящерице, та затмила обеденный инцидент, на компаньонку больше не гневались, а наоборот хвалили и подсовывали сладости из жестяной коробки, подаренной Синицыным.

Темной ночью, когда все уснули крепким сном, а поезд остановился на очередной станции, Варя пошарила в своем саквояже, достала сверток с салом и пару баранок и, завернув еду в чистенький носовой платок, выскользнула из купе. Найти проводника оказалось нетрудно, он стоял на перроне возле вагона.

— П-простите, — в раскрытую дверь окликнула его Варя. — Вы не могли бы кое-что передать в десятый вагон?

— Отчего ж не передать, — оживился проводник, явно ожидая вознаграждения.

Варя протянула заранее припасенную монету.

— Для господина Потехина, в коричневом пиджаке и серой шинели как у студентов. Только скажите, что это одна старушка передала. Видела, как он в ресторане быстро ел и расчувствовалась.

— Все сделаем, — забрал проводник и монету, и сверток.

С чувством выполненного долга, Варя отправилась спать. Но едва она разделась и взбила себе полушку, как в дверь тихо заскреблись.

— Это для старушки передали, — сунул в приоткрытую дверь маленький сверток проводник. — Велели сказать, что для старушек полезно.

Варя в темноте нащупала тонкую липкую пластинку, поднесла к носу, понюхала — пастила. Грустно улыбнувшись, девица Иванцова села на диван и, глядя в темное окно, начала есть угощение. «Выходит, у этого гада есть еда, зря беспокоилась».

Дыра в подкладке ридикюля нашлась, никакого волшебства, просто шов разъехался, образовав тонкую, едва заметную прореху. Сумка висела на крючке полуоткрытой — ползай туда-сюда, не хочу. А вот что теперь будет с беглянкой? Варя ловила себя на том, что постоянно прислушивается, вдруг кто-то завизжит или громко выругается, но в вагоне царило безмятежное спокойствие.

Вообще следующий день прошел тихо, без суеты. По ресторанам больше не ходили, вызывая половых с подносами прямо в купе. Зиночка, под предлогом — «на той стороне виды лучше», без конца выходила в коридор ворковать с Синицыным. Они тихо о чем-то перешептывались, стоя плечом к плечу, при полном попустительстве Ивана Карловича, занятого карточной игрой с полковником из своего купе. Галя вязала крючком салфеточку, Варя, чтобы не маяться от безделья, пересказывала ей историю влюбленных гувернантки и помещика, стараясь не попустить деталей из книги, оставшейся где-то на полках книжного шкафа Амалии Потаповны. Про пассажира из десятого вагона она старалась не думать и про однофамильца отца тоже. Ее это вообще не должно волновать.