Книга Леди северного сияния, страница 65 – Людмила Вовченко

Значит, ему важно меня видеть. Если я не приду, он поймёт, что мы что-то готовим. — Это слишком опасно. — Наконец-то новая информация. Сольвей вдруг сказала — Я тоже пойду. Все повернулись к ней. — Нет, — сказал Кайран. — Да.— Сольвей. — Он хочет, чтобы я перестала быть девочкой? Хорошо. Я перестану там, где он увидит. Лада смотрела на неё. И вдруг поняла, что не станет останавливать. Страшно? Да. Безумно. Но Сольвей права. Рагнар управлял ими через страхи. Кайран — через чувство вины. Эйвору — через контроль. Сольвей — через слабость. Ладу — пытался через любовь. Значит, каждый должен выйти туда не как жертва своего страха, а как человек, который этот страх держит за горло. — Она идёт, — сказала Лада. Кайран резко повернулся. — Ты с ума сошла? — Возможно. Но она идёт. — Я не позволю... — Ты позволишь. Потому что если сейчас снова решишь за неё, Рагнар будет прав. Сольвей смотрела на брата. Не умоляла. Не плакала. Ждала. Кайран долго молчал. Потом сказал — Рядом со мной. Ни шага в сторону. — Да.— Если скажу назад... — Назад. — Без споров. Сольвей посмотрела на Ладу. — Почти без. Кайран закрыл глаза. Хрод пробормотал — Свет над нами, семейство собрано. Лада сказала — Хрод, берёшь людей через пещеры. Тихо. Без факелов, где можно. Нужны сети. — Сети? — Да. — Рыбацкие? — Лучше крепкие. — Для чего? — Ловить тех, кто слишком любит эффектные выходы у рифов. Кайран смотрел на неё. Потом медленно улыбнулся. — Ты страшная женщина. — Да. И нужная. Мне уже говорили. Он подошёл ближе. Не поцеловал. Не обнял. Только коснулся её пальцев. При всех. Коротко. Но так, что Сольвей отвернулась с маленькой улыбкой, а Хрод сделал вид, что изучает потолок. — После этого, — сказал Кайран тихо, — я запру тебя в спальне на неделю. — С едой? — Да. — С тобой? — Да. — Тогда это угроза среднего уровня. Он рассмеялся. И этот смех в старой часовне прозвучал почти неприлично живым. Лада вдруг поняла: они успеют. Не потому что уверена. А потому что теперь не имеют права иначе. К вечеру замок готовился не к ночи, а к охоте. Не шумно. Без суеты. Так, как умеют только северяне, когда дело касается моря, крови и выживания. Хрод собирал людей. Торвальд передавал карты старых ходов. Хельга молча отправила на кухню три корзины горячих лепёшек, сушёных яблок и крепкого отвара, а потом сунула Ладе в руки маленький кожаный мешочек. — Что это? — Соль. — Зачем? — На удачу. И если рану присыпать. Лада посмотрела на неё. — Хельга, вы романтик. — Я кухарка. У нас романтика практичная. Сольвей переодели в тёмное платье, удобное для дороги. Волосы убрали. На губе ещё оставался след от удара, но глаза были ясными. Эйвора попросила увидеть её. Сольвей долго молчала. Потом согласилась. Лада присутствовала. Не из любопытства. Из необходимости. Эйвора стояла у окна западной комнаты, где её держали под охраной. Без украшений. Без привычной безупречности. Седая прядь выбилась из причёски. Лицо осунулось. Когда вошла Сольвей, она сделала шаг вперёд. И остановилась. — Я не буду просить прощения словами, — сказала Эйвора. Сольвей моргнула. — Почему? — Потому что я слишком часто использовала слова как верёвки. Лада молчала. Вот это было неожиданно. Сольвей тоже молчала.

Эйвора продолжила — Я любила твою мать. И ненавидела Рагнара. И боялась, что он заберёт у меня последнее, что от неё осталось. — Меня. — Да.— Поэтому вы сделали меня слабой. Эйвора закрыла глаза. — Да. Сольвей тихо выдохнула. Одна правда. Всего одна. Но иногда именно она ломает железную клетку лучше любого топора. — Я не знаю, смогу ли простить, — сказала девушка. — Не надо сейчас. — А потом? Эйвора посмотрела на неё. — Потом решишь сама. Сольвей кивнула. И вышла. У двери остановилась. Не обернулась. — Если мы вернёмся, вы расскажете мне о маме. Всё. Без красивых мест. Эйвора закрыла рот рукой. — Да.— И о том, какой я была маленькой. Не больной. Не хрупкой. Настоящей. — Да, — прошептала Эйвора. Сольвей ушла. Лада задержалась на секунду. Эйвора посмотрела на неё. — Вы довольны? — Нет. — Почему? — Потому что хорошие женщины не должны собирать себя из чужих обломков. Но раз уж приходится — пусть собирают крепко. Эйвора отвернулась к окну. — Берегите её. Лада взялась за ручку двери. — Не для вас. — Знаю. К западным рифам они вышли за час до полуночи. Небо было чистым. Слишком чистым. Две луны висели над морем как два холодных свидетеля. Сияние сегодня не плясало, а тянулось ровными лентами у горизонта, будто сам север решил не мешать человеческой развязке. Кайран шёл впереди. Лада рядом. Сольвей между ними, но не спрятанная. На виду. Так было нужно. Рагнар должен был увидеть всех троих. Западные рифы были страшнее северной косы. Там камни не просто торчали из воды — они образовывали целый чёрный лабиринт. Прилив ещё не поднялся, и между скалами виднелись мокрые проходы, блестящие в лунном свете. Вдали стояла старая арка, под которой когда-то вытаскивали лодки. Теперь она была похожа на челюсть огромного зверя. На плоском камне у самого края стоял человек. Высокий. В тёмном плаще. С тростью. Рядом — Мейра, связанная, с кляпом во рту. И двое вооружённых людей. Не много. Слишком мало. Значит, остальные где-то в темноте. Или уже ушли. Рагнар Мейр снял капюшон. Лада увидела лицо. Сухое. Бледное. С острыми скулами. С тёмными глазами, в которых не было безумия. И это было хуже. Безумных проще понять. Этот был разумен. Холоден. И очень доволен собой. — Кайран Вельд, — сказал он хриплым голосом. — Ты всё-таки пришёл. — Ты позвал. — И привёл жену. — Ты и её позвал. Рагнар посмотрел на Ладу. Долго. Оценивающе. Она выдержала. — Значит, это ты разрушила мой остров. Лада подняла бровь. — Ваш остров? Как быстро некоторые люди путают семейную обиду с правом собственности. Уголок его рта дрогнул. — Остро. — Часто помогает. — Не сегодня. — Посмотрим. Он перевёл взгляд на Сольвей. И впервые его лицо изменилось. Не сильно. Но Лада увидела: Майрина дочь. Сольвей была похожа на мать. Наверное. И это задело его. — Племянница. Сольвей не ответила. — Ты похожа на Майру. — Не произносите её имя. Рагнар улыбнулся. — Голос появился. Эйвора плохо справилась. Сольвей подняла подбородок. — Нет. Она справилась слишком хорошо. Просто теперь я сама. Лада почти улыбнулась. Рагнар заметил. — Ты гордишься своей ученицей, леди Лада? — Да. — Она может умереть сегодня. — Все могут. Вы тоже. Он рассмеялся. Хрипло.