Книга Леди северного сияния, страница 39 – Людмила Вовченко

Слишком удобно. Вельмар. Повреждённые книги. Нижние склады. Мокрые мешки. Пустые бочки. Трость. Ложный огонь. Слишком удобно — значит, либо он виноват, либо его очень старательно подставляют. А в доме есть женщина, которая умеет двигать людьми так, чтобы они сами шли куда нужно. — Не делаем выводов, — сказала Лада. Кайран посмотрел на неё. — Ты? — Я. — Удивительно. — Сама поражена. Нильс тем временем нашёл ещё кое-что. Под обвалившимся камнем, почти в щели, лежал кусочек ткани. Тёмный. Промокший. С серебристой нитью по краю. Хрод взял его осторожно. — С плаща? Нильс потер ткань между пальцами. — Хорошая шерсть. Дорогая. Лада протянула руку. Хрод посмотрел на Кайрана. Тот кивнул. Она взяла обрывок. Ткань была плотная, тонкая, качественная. Тёмно-синяя или чёрная, трудно сказать во влажном виде. По краю — серебристая вышивка, совсем узкая. Где-то она уже видела похожую. Не здесь, на площадке. В замке. На чьём-то рукаве? На чьём-то плаще? Лада закрыла глаза на секунду. Вчерашний совет. Вельмар — тёмный камзол, без серебра. Эйвора — тёмные платья, строгие, почти без украшений. Сольвей — светлое. Кайран — тёмное, с простой отделкой. Стражники — грубее. Кто? Она не могла вспомнить. И это раздражало. — Заберём, — сказал Кайран. Лада молча передала ткань. — Что думаешь? — Думаю, что если преступник оставляет знак, след трости и кусок дорогой ткани, он либо глуп, либо торопился, либо хочет, чтобы мы смотрели именно сюда. — Ты опять не делаешь выводов. — Я взрослею на глазах. Хрод тихо сказал — Милорд, здесь ещё. У самой дальней кромки площадки, где камень уходил вниз почти отвесно, снег был перемешан с землёй. Будто что-то тащили. Или кто-то поскользнулся. На одном камне остался тёмный след. Кровь. Старая. Подмёрзшая. Лада почувствовала, как холод внутри стал глубже. — Эрик? — спросила она. Хрод покачал головой. — Его нашли ниже по течению. Могло принести отсюда. Но крови мало. — Значит, ранили кого-то другого. Кайран выпрямился. — Или здесь убили не его. Ветер прошёл по площадке, поднимая снежную пыль. И вдруг место перестало быть просто точкой на карте. Оно стало сценой. Ночь. Шторм. Огонь. Корабль, идущий к рифам. Люди на площадке. Кто-то следит. Кто-то ждёт. Кто-то знает, где должен разбиться «Хальдор». Потом спор? Драка? Эрик находит знак? Кровь на камне. Пустая бочка. Мёртвый парень в воде. Лада сжала кулаки в перчатках. — Что? — спросил Кайран. — Ненавижу, когда продукты воруют вместе с людьми. Он смотрел на неё. Потом сказал — Это странная фраза. — Зато точная. — Да. Он повернулся к Хроду. — Площадку закрыть. Двух людей оставить до темноты. Следы зарисовать. Камни не трогать. Всё найденное — в мой кабинет. — Да, милорд. — И найти, кто в последние три дня брал китовый жир со складов. Хрод кивнул. — Это будет много людей. Лада сказала — Не любой жир. Тот, что годится для яркого огня. Чистый. Не кухонный. И смоляная щепа. Нильс добавил — Смоляную щепу берут у плотников, в лодочных мастерских и на маяке. — Списки, — сказал Кайран. Хрод вздохнул. — Будут. — И ещё, — Лада посмотрела на след от трости. — Не спрашивать прямо про трости. Кайран повернулся к ней. — Почему? — Потому что если виноват тот, кто ходит с тростью, он сразу изменит походку.

Нильс удивлённо хмыкнул. — А если не виноват? — Тоже изменит. Люди начинают вести себя глупо, когда понимают, что на них смотрят. Кайран молча кивнул. И Лада вдруг почувствовала, что их мысли начинают двигаться рядом. Не одинаково. Нет. Он думал как военный и моряк: кто, где, как перекрыть, кого допросить, куда поставить людей. Она — как человек склада, кухни и человеческих мелких мерзостей: что не на месте, кто слишком мягко говорит, где удобная ложь, почему яблоки сверху красивые, а снизу гнилые. Вместе получалось опасно. Для кого-то. На обратном пути погода изменилась. Ветер стих не сразу, но стал ниже, глуше. Небо над западом неожиданно разошлось, и сквозь тучи пролился холодный свет. Солнце, невысокое, почти белое, повисло над морем, и весь остров на мгновение стал резким, как гравюра: чёрные скалы, серебряные гребни волн, тёмная линия замка, далёкий маяк. Лада шла молча. Она устала. Но не так, как после ночной ревизии. Сейчас усталость была другой — сосредоточенной. Внутри всё время крутилась картина площадки: огонь ниже маяка, след трости, ткань, кровь, знак. Кайран тоже молчал. Хрод и остальные шли впереди, достаточно далеко, чтобы не слышать их разговор, если бы он начался. Он начался не сразу. — Ты сказала вчера про звёзды неправду, — сказал Кайран. Лада чуть не споткнулась. — Что? — У маяка. Ты сказала, что устала. — Я и устала. — Но побледнела не от этого. Она смотрела под ноги. Снег. Камень. Лёд. Тропа. Безопаснее смотреть на тропу, чем в лицо мужчине, который слишком много замечает. — Кайран. — Что ты увидела? Она молчала. Он не торопил. Вот это было хуже всего. Если бы давил — можно было огрызнуться. Если бы требовал — можно было закрыться. А он просто ждал. И шёл рядом. — Небо, — сказала она наконец. — Небо? — Звёзды. — Что с ними? Лада остановилась. Море шумело внизу. Ветер рвал края плаща. Кайран тоже остановился. Она подняла голову. Днём звёзд не было. Только бледное северное небо, тучи, солнце за тонкой пеленой. Но от этого страх не исчезал. Он просто сидел глубже. — Они не такие, — сказала она. Кайран смотрел на неё. — Как какие? Вот и всё. Вот место, где любая разумная женщина должна была засмеяться, придумать ответ, сказать: «Мне показалось», уйти в сарказм, спрятаться за усталостью. Лада очень хотела так и сделать. Но устала врать. Не ему. Себе. — Я не знаю, как объяснить. — Попробуй. — Когда человек привыкает к небу, он не думает о нём каждый день. Оно просто есть. Как дверь в доме. Как дорога к рынку. Как голос человека, с которым живёшь долго. Ты можешь не помнить каждую мелочь, но если что-то изменится — поймёшь. Он слушал. Очень внимательно. — И вчера я поняла, что небо здесь... чужое. Кайран не сказал ничего. Ни «ты бредишь». Ни «это усталость». Ни «женские нервы». Молчание было тяжелее. — Ты говоришь так, будто видела другое небо, — сказал он наконец. Лада усмехнулась. Сухо. Без радости. — Вот именно. — Где? Она посмотрела на него. Прямо. И впервые позволила себе почти сказать правду. — В жизни, которой больше нет. Кайран не отвёл глаз. — Это загадка? — Это лучший ответ, который я могу дать сейчас. — Не лучший. — Но честный. Он долго молчал. Потом кивнул. — Хорошо.