Книга Леди северного сияния, страница 22 – Людмила Вовченко

Девушка вздрогнула. Эйвора мягко вмешалась — Лада, дитя моё, в доме Вельд служат преданные люди. — Преданность прекрасно сочетается с плохим учётом. — Вы слишком мало знаете этот дом. — Поэтому и хочу посмотреть его кладовые. Эйвора улыбнулась. — Юная решительность бывает очаровательной. Лада тоже улыбнулась. — А зрелая снисходительность — очень удобной. Кайран резко перевёл взгляд на неё. Не сердито. Предупреждающе. Лада поняла. Не сейчас. Не открыто. Не на глазах у Сольвей. Хорошо. Она умела ждать. Иногда. Если сильно постараться. — Вельмар где? — спросил Кайран у слуги, стоявшего у дверей. — За ним послали, милорд. — Торвальда тоже. — Да, милорд. Эйвора медленно вернулась в кресло. — Я буду присутствовать. — Нет, — сказал Кайран. Сольвей подняла голову. Эйвора замерла. — Кайран? — Вы останетесь в зале. Сольвей тоже. — Но дом... — Дом не развалится за ночь без вашего наблюдения. Сказал он это спокойно. Но в зале будто стало холоднее. Лада вдруг поняла: Кайран редко отказывал тётке прямо. И не потому, что был слабым. Нет. Просто в этом доме явно существовала система, где Эйвора не приказывала, а «советовала», «заботилась», «напоминала», и спорить с ней означало выглядеть неблагодарным, грубым или жестоким. Теперь он спорил. Из-за кладовых. Из-за неё? Нет. Лада не стала льстить себе. Из-за «Хальдора». Из-за зерна. Из-за острова. Но всё равно трещина прошла прямо по привычному порядку. Сольвей тихо произнесла — Ты не доверяешь нам? Кайран устало посмотрел на сестру. — Я не хочу, чтобы ты стояла ночью в холодных кладовых. — А она может? Слова вырвались слишком быстро. Сольвей сама поняла это и тут же опустила глаза. — Прости. Я не то хотела сказать. Лада даже пожалела её на мгновение. Не потому что девушка была невинна. А потому что её ревность была такой неумелой, такой детской, что рядом с ней почти виднелась рука, которая годами направляла, подсказывала, учила: вот здесь всхлипни, вот здесь побледней, вот здесь спроси так, чтобы он почувствовал вину. — Я пойду потому, что сама попросила, — сказала Лада ровно. — И потому, что понимаю в хранении продуктов больше, чем в вышивке и красивых обмороках. Сольвей покраснела. Эйвора чуть склонила голову. — Вы очень резки. — Ночь резкая, леди Эйвора. Мы подходим друг другу. Кайран отвернулся, но Лада видела: уголок его рта дрогнул. Вельмар пришёл через десять минут. И сразу подтвердил все подозрения Лады. Не фактами. Собой. Высокий, сухой мужчина около пятидесяти, в безупречно застёгнутом тёмном камзоле, с гладко зачёсанными назад волосами и лицом, на котором вежливость лежала слишком ровным слоем. Такие лица Лада знала. В её прежнем мире с такими лицами приходили региональные менеджеры, проверяющие комиссии, люди из офиса, которые никогда не таскали коробки, но прекрасно умели объяснить, почему коробки стоят неправильно. Вельмар поклонился Кайрану. Потом Эйворе. Потом Сольвей. И только потом Ладе. Порядок поклонов — тоже отчёт. — Милорд, меня известили о происшествии. Ужасная новость. Просто ужасная. Голос мягкий. Слова правильные. Глаза сухие. — Запасы, — сказал Кайран. — Конечно. Я уже распорядился подготовить последние сводки. Лада почти улыбнулась. Сводки. Как мило.

Сводки — это то, что пишут люди, надеясь, что никто не пойдёт смотреть склад. — Нам нужны не сводки, — сказал Кайран. — Фактический пересчёт. Вельмар моргнул. Всего один раз. Но Лада увидела. — Ночью, милорд? — Сейчас. — Разумеется. Только позволю себе заметить: люди встревожены, освещение в нижних кладовых слабое, часть ключей у Торвальда, часть в конторе, некоторые помещения закрыты после осенней приёмки. Чтобы избежать путаницы, возможно, разумнее начать утром. Лада слушала и мысленно ставила галочки. Люди встревожены. Свет слабый. Ключи не там. Помещения закрыты. Начать утром. Пять причин ничего не делать, поданные на серебряном подносе с соусом ответственности. — Нет, — сказал Кайран. Вельмар склонил голову. — Как прикажете. Но взгляд его скользнул к Эйворе. Быстро. Почти незаметно. Лада заметила. Эйвора не ответила взглядом. И это тоже было ответом. Первая проверка началась с верхних кладовых. Туда принесли дополнительные лампы, свечи, две переносные жаровни, несколько длинных столов и грубые дощечки для записей. Торвальд появился мрачный, но трезвый и уже без утренней самоуверенности. Видимо, известие о «Хальдоре» подействовало на него лучше любых замечаний молодой миледи. Лада сняла меховую накидку, оставшись в тёплом платье, и снова закатала рукава. Вельмар заметил это. — Миледи, нет необходимости утруждать себя лично. — Есть. — Ваше присутствие уже вдохновляет людей. — Я не икона, чтобы вдохновлять с полки. Торвальд фыркнул и тут же сделал вид, что проверяет ключи. Кайран стоял у входа. — Что тебе нужно? Лада огляделась. — Люди по группам. Не толпа. Каждая группа отвечает за один ряд или один вид запасов. Один считает, второй проверяет, третий записывает. То, что вызывает сомнение, выносим отдельно. Ничего не выбрасывать без моего или Торвальдова взгляда. Торвальд удивлённо поднял голову. Она посмотрела на него. — Вы знаете эти кладовые лучше всех. Я знаю, что искать. Если будем мериться гордостью, проиграют все. Особенно желудки. Он помолчал. Потом кивнул. Коротко. Но честно. — Верно, миледи. Вот и хорошо. Лада не любила менять людей, если их можно было поставить в правильное место. Торвальд был упрям, обижен и явно привык, что его не проверяют. Но кладовые он действительно знал. А обиженного профессионала иногда проще вернуть к работе, чем заменить десятью бодрыми дураками. — Начинаем с зерна, муки и круп, — сказала она. — Потом соль. Потом мясо, рыба, яблоки, сыр. Отдельно проверим то, что лежит у внешних стен. Вельмар мягко сказал — Обычно мы считаем по общему перечню. — Обычно у вас мокрые мешки. Пауза. Кайран опустил голову. Лада подозревала, что он снова прячет усмешку. — Начинаем, — сказал он. И замок начал считать свою зиму. Через час Лада поняла: дела хуже, чем она думала. Не ужасно. Пока не ужасно. Но тревожно. Мука в целом была, но часть мешков у стен действительно потянула влагу. Верхний слой ещё можно было спасти, если просушить и перебрать, но несколько мешков придётся использовать немедленно, пока запах не пошёл глубже. Крупы сохранились лучше, но в двух коробах обнаружились следы мышей. Соль была в порядке. И это стало единственной хорошей новостью, потому что в северном хозяйстве соль была почти священна.