Книга Инквизиtor, страница 123 – Елизавета Домина

Выслушав рассказ Вадима, мужчина довольно улыбнулся.

— Ну вот, племяш! То-то же, а говорил Апостол твой умный. Дураком с детства был, таким и остался. Я ему сколько раз предлагал, работай со мной, будет тебе счастье. Нет, упрямый баран, придумал свой какой-то несуществующий мир, в справедливость он играет.

— Дядя Веня, а теперь что? ― племянник в предвкушении замер.

— Как и договаривались, будем делать так, чтобы ты занял место Пети в отделе. Держать руку на пульсе надо всегда. Дядя плохому не научит. Только заруби себе на носу: мне нужна активность, чтобы все эти ваши перемирия сразу в топку. Придумали идиоты. ― Веня провёл большим пальцем по зазубренному лезвию сервировочного ножа. ― Пойми, нашу биржу не просто так медведем называют, потому что в спячке постоянно. На ней бабосов не поднять, то ли дело западная ‒ прёт как бык. Только торги открылись, уже активность: графики прыгают, растут деньги. А с этой стабильностью мнимой медвежьей, на месте экономика топчется. Нужна движуха! Энергия ведьм должна искрить. Лбами сталкивать, крутить, вертеть, флажки устанавливать, в конфликтах потенциал отжимать и попёр дальше в рост. Обвинять, пугать, ссоры накручивать. Понаблюдай, как я стратегически вопрос решаю, а потом у нас команда будет с тобой. ― Мужчина обтёр губы салфеткой.

— Это понятно, мы давно обсуждали, я согласен. А в отделе что? ― Вадим внимательно смотрел в ожидании ответа, прищурив маленькие колкие глаза.

— Есть у меня один план, как додавить Мирона твоего этого. Оно ведь знаешь как, убрал руку с шеи, не задушил до конца, а потом, бац, ― стукнул кулаком по столу, ― и обратно оно всплывает. Не тонет потому что. ― Рассмеялся от своей глупой шутки. ― Апостол давно бы ко дну уйти должен был, а второй раз плюх и коричневая куча на воде. Благо хоть с братцом его развести вовремя удалось. Ты иди, работай, вида не подавай! Сам поймёшь, когда почерк дяди узнаешь в виртуозной игре. У меня свои симфонии соло на скрипке. Танец злобного гения.

* * *

Мирон сидел на берегу пруда в парке, вечерние огни отражались в глади воды. Свежий, прохладный ветер напоминал о приближении осени. Пропали различия сущностей в лицах, лишь мир стал ещё темнее для него, но легче как-то. Не срываться по первому звонку, не ловить по приказу.

Женщина с ребёнком кидала в воду увесистые куски белого хлеба. Утки подхватывали угощенье, крякая, отплывали в сторону. Малыш забавно подпрыгивал, вопрошая: «Мамочка, ещё можно?» И вновь брызги от удара угощением по воде, и восторженный возглас мальчишки.

Мирон задумался: а смог бы он стать хорошим отцом для своих детей, пережив все эти скитания, войны, предательства. У него нет тепла, чтобы делиться с кем-то. Только холод и пустота. Не всем, наверно, суждено иметь семью. Надежда на верность и уют рядом с девушкой из сна остались в прошлом.

Прошло три дня с момента, когда Анна прислала смс, но он не готов выходить с ней на связь, пока свежи воспоминания о её рандеву в кафе с другим мужчиной. Она же улыбалась там как-то по-другому совсем. Она и Петру улыбалась не как Мирону, он помнил это точно. Научился различать в её взглядах фальшь и настоящее. Актриса, которая исполняла свои роли. Только до сих пор непонятно, зачем ей был Апостол, а уж тем более Мирон. Если это связано с отделом, тогда теперь, после увольнения, он ей и подавно не нужен. Отработанный материал. Не только для Ани, для всех тех, кто был рядом с ним. Оставался только Макар, как последний негаснущий маяк причала для его измотанной души.