Книга Инквизиtor, страница 119 – Елизавета Домина

— Здравствуй! Душа моя, ― раздалось в голове девушки.

* * *

Вадим гнал на высокой скорости по бетонке. Он нашёл подтверждение: Мирон состоит в близких связях с объектами. Фотографии совместного ужина в таборе Мирона с бароном, будут тому подтверждением. Апостол должен будет признать, что подчинённый не ошибся. Дядя, как всегда правильно стратегически расставил фигуры в этой партии. Вадим станет новым начальником отдела, стоит лишь убрать Петра Сергеевича.

Пожилая цыганка в цветастом платье раскинула потёртую колоду карт. Тёмные угольки глаз с прищуром всматривались в Мирона.

— Двое спящих ‒ мужчина и женщина, силу свою не познавшие. Проснётся один, вторая восстанет. Прежний мир рухнет. Туман рассеется! ― сверху на расклад положила из колоды ещё две карты. ― Связь кармическая, по кругу души мечутся. Разорвёшь нить, новая жизнь будет.

— Ружа, что ты сказками мне рассказываешь? ― Выпивший Мирон ждал ответов на свои вопросы, а не новых загадок. ― Я устал от неопределённости, жить хочу по-настоящему.

— Не она усыпила тебя! Тобой как куклой играются. Не признаёшь ты истинной сути своей, страшно в лицо самому себе смотреть. Вина на тебе лежит, вот и бежишь от себя. Огонь, пожирающий души, вспомни. ― Цыганка сплюнула через плечо три раза.

— Что делать мне? Надоело на шарнирах скакать.

— Можешь остановить её, но в чёрном теле держать придётся, свободы лишать. А можешь отпустить, и сердце подскажет. Только сначала себя спаси. Выйдешь на тропу вызова судьбе, ночь пережить придётся.

— А если без этого всего? Чтобы просто проснуться утром и не вспоминать это. Жить, работать как прежде. ― Мирон сгрёб в сторону колоду карт.

— Спи дальше! Её отпусти. ― Ружа встала, подошла к настенному кухонному шкафу. Взяла нож, насыпала в миску соли. Вернулась за стол. Нашёптывая слова наговора, рисовала ножом на соли в миске замысловатые знаки. ― Если решишься, солью порог своего дома посыпь. Сама придёт. Жди! ― пересыпала соль в фольгу, завернула тёмными пальцами. ― Узнаешь себя, поймёшь её. Спрячешься, так и будешь на поводке как щенок бегать.

— Я не щенок! ― воспоминания об отчиме волной ярости накрыли мужчину.

— А дальше что ты говорил, помнишь? ― Ружа вопросительно посмотрела на Мирона.

— Нет! ― в памяти оживали кадры из прошлого.

— Меня обмануть ты можешь! Но себя не обманешь. ― Цыганка протянула конверт из фольги. ― Иди с миром! Выбор за тобой.

— Спасибо! ― Мирон встал, положил на стол в благодарность деньги.

— Не злюсь я на тебя, жизнь так сложилась. У каждого свой путь, ― убрала купюры под миску. Щелкнула пальцами перед глазами Мирона, ― Себя не вини!

В воспоминаниях всплыл изолятор. Маленькое окно с решёткой, скрип металлической сетки на кровати, голод и навязчивые мысли в голове: «Я не щенок, гори в аду!» Контузия, пепелище родного дома. Нет, он не мог стать причиной пожара в доме.

* * *

Анна лежала, уткнувшись лицом в подушку, накрыла голову одеялом.

— Он не позвонит, дура ты, Аня! ― не унимался голос в голове. ― Тебе придётся меня выслушать. Ты не жила все эти годы. Я же добра тебе желаю.

— Заткнись! ― пытаясь скрыться под одеялом от голоса, девушка сжалась в напряжении.

— Глупая, нет никакой любви, это сказки для нищих! ― звучало с издёвкой. ― Что толку жить в тени мужчины, если ты можешь раскрыть свои крылья и обрести свободу? Я так долго старалась сделать тебя счастливой! Отгоняла от тебя твоих никчёмных кавалеров. Могу тебе о каждом из них рассказать. Ты всегда думала, что они исчезали из твоей жизни бесследно из-за того, что ты недостойна? Но ты сама выбирала сирых и убогих.