Книга Инквизиtor, страница 116 – Елизавета Домина

Мирон гнал на высокой скорости домой. Девушка, которую он полюбил, обманув его, отправилась на свидание с другим мужчиной. Как он мог ей поверить? Если изначально она, предав Апостола, кинулась к нему в объятья, с чего он взял, что сейчас она верна ему? В глазах отчётливо сохранилась картина, которую он застал в момент, когда приехал по адресу маячка. Анна, в компании мужчины, улыбаясь, любезничала с ним, а Мирон, словно гордый олень, наблюдал в витрине кафе это свидание. Ревность сжирала Мирона изнутри. Не время для рабочих встреч, да и не соврала бы она ему, если бы это была деловая встреча. Мужчина остановился на красный свет светофора, с яростью стукнул ладонями по рулю, чувствуя, как внутри него безутешно мечется раненная душа. Вспомнил слова цыганки с привокзальной площади, резко сменил направление движения. Он запутался, и если в таборе смогут помочь ему найти ответы, он к ним готов.

Смеркалось, блекли краски солнечного дня. Над скошенной травой поля поволокой стелился вечерний туман. Мирон вышел из машины, окинул взглядом пустую бетонку, спустился с возвышения дорожной насыпи в низину. Под ногами промялась влажная почва, острые срезы скошенной травы недружелюбно впивались в тонкую ткань кроссовок. Боль отвлекала его от мыслей, сел на землю.

— Мам, почему так больно? ― взирая в небеса, произнёс он. Насыщенный влагой воздух с дуновением лёгкого ветра пробежался по коже. Вокруг тишина предзакатного часа.

В детстве мама пугала его: «Если будешь плохо себя вести, украдут цыгане»! Сегодня он сам готов ехать в табор. Значит, не научился он пониманию, каково это: хорошо себя вести. Апостол не поймёт предательства Мирона. Тайные отношения с Объектами запрещены, тем более речь идёт об Анне. Знахарь изгонять приступит из души пришлое, чтобы излечить от мороки. Только в мороке этой он познал минуты счастья, озарение во мраке собственной тьмы. Мирон уважительно относится к наставникам, но нет у них семьи и детей, да и слабостью будет признание в том, что сокровенная мечта его ‒ не звания внеочередные. Его начнут лечить от непринятия их устоев.

Поднялся, раскинув широко руки. Закричал, чувствуя, как звуковая волна перебивает боль душевную, опустошая до дна лёгкие. В красном зареве заката мелькнула молния. Быть вместе, но не рядом. Прокричал снова. Молния отозвалась бликом в небе. Сама природа была с ним в его скитаниях.

Быть может, у него свой путь? Далёкий от Облачного города, от всех этих иллюзий правового поля. И запутался он потому, что идёт не туда. Он же видел несколько раз проблески яркого мира рядом с Аней. Только плата за её услуги в этом ― велика. Но если с ней он оплачивал болью души, на работе он менял своё время на деньги. Как никогда хотелось свободы, от всех этих рамок и уставов, от определений: кто хороший, кто плохой. От делений на расы, мнения, стороны битвы. Вернулся в машину, пропущенный звонок от Анны. Откинул в сторону смартфон.

Возле киоска в посёлке шумной гурьбой толпились цыганские дети. Мирон притормозил. Мальчишки окружили незнакомый спорткар, опустил окно:

— Нравится? ― спросил он самого смелого, подбежавшего к открытому окну, парнишку, лет десяти.

— Прокатишь? ― без страха и стеснения ответил он.

— Покажешь, где барон живёт? Прокачу тебя и друзей, ― Мирон подмигнул мальчишке.